Вниз страницы

Ночная Столица: между Адом и Раем

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ночная Столица: между Адом и Раем » Ад » Ми Нэбикийе (Шеол)


Ми Нэбикийе (Шеол)

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sg.uploads.ru/t/AdTuz.jpg

0

2

← бизнес-центр

Ми Нэбикийе, по сути своей, самая глубинная, самая энергетически тёмная сфера Ада, его ядро. И это измерение Преисподней представлено в основном величественным и неописуемо прекрасным дворцом-столицей, занимающим практически весь Шеол. Но помимо самого Пандемониума здесь расположены и области-резиденции высоких чинов. К слову сказать, к одному из оных как раз и было велено сопроводить Норико. Киндрэт ожидала встреча с Маркизом Андрасом, тем самым, отличающимся, назовем так, исключительным образом примечательным качеством своего гнева настолько, что далеко не каждый из собратьев решался иметь с ним какие-либо общие дела. Но, при всем том, он слыл весьма искусным полководцем, генералом на высоком счету у Денницы. В его подчинении находилось тридцать легионов отборно кровожадных и не менее изощренно жестоких падших ангелов; практически все без исключения приказы по масштабному и «живописному» изничтожению поступали именно к Андрасу. И теперь, по становлению новой Империи под властью Люцифера, Маркиз стал причастен не только к решению военных вопросов на Совете, но и политических тоже.
В частности, один из политических планов, разработанных Императором и Высочайшим Советником, касающийся непосредственно кланов киндрэт, нынче стал подразумевать и участие Маркиза (это уж не затрагивая иные, более важные области стратегических расчетов Инфернус). Люцифер не желал так просто расторгать договор с Тхорнисх, среди всех прочих кланов они ему приглянулись более всего, и если, к примеру, Даханавар он спокойно отдал на потеху Асмодея, то Золотых Ос точно под автономию Князей и Герцогов Ада не предоставит.

Когда сумрачная дымка перехода в измерение Ми Нэбикийе развеялся, Норико вдруг оказалась стоящей на отполированном до зеркальной гладкости черном мраморе с кроваво-красными прожилками, разливающимися, словно даже объемно на вид, причудливым узором, смутно напоминающим как будто бы топографические карты. Затем перед ее восприятием образ того места, где она очутилась, раскрылся окончательно, точно кто-то решил включить свет в помещении. И на этом ее взору предстал, казалось, бесконечно огромный зал с теряющимся в густой непроглядной чернильной темноте потолком и стенами, в равной степени неосязаемыми за рядами воистину громадных мраморных колонн, таких же черно-красных, как и пол под ногами. И если бы здесь могли действовать законы физики измерения Малкут, то весь этот зал, несомненно, пребывал бы всецело погруженным в кромешную тьму, потому как источника освещения вообще нигде не наблюдалось, однако, каким-то необъяснимым, чудесным образом, здесь было в достаточной мере светло.
Падший ангел, сопроводивший девушку, выпустил ее руку из своей, как только материализация обители Маркиза полностью завершилась. Отчего-то он старательно избегал смотреть в сторону Норико и вообще выглядел крайне сосредоточенным, даже настороженным, напряженным.
- Здесь – Маркиз Андрас, - предельно коротко ответствовал легионер, но спустя паузу счел не лишним внести уточнение. – Мы в его … крепости.
Падшему ангелу пришлось подобрать подходящее слово для определения места их нахождения, ведь все эти названия весьма и весьма условны и, более того, неуместны вне привычных глазу смертных видов и форм. Помолчав, легионер Агалиерапа вроде бы хотел добавить к сказанному что-то еще, но не успел. Лишь доля мига отделила для него внезапное ощущение присутствия от самого появления Маркиза. Он тотчас же застыл скульптурным изваянием, вытянувшись по струнке и осмелился потратиться всего на одно единственное движение, выражающее учтивое приветствие старшего по званию. Андрас ответствовал на жест вальяжно, но не преминул ухмыльнуться, завидев уже давно привычный страх, встречающийся в предстающих пред ним собратьях, пожалуй, слишком часто. Глаза Маркиза, сияющие точно багровым заревом всех вместе взятых сражений, в коих он побывал, совсем ненадолго окатили своим опаляющим вниманием легионера и стремительно переметнулись им к Норико. Кроваво-красное пожарище во взгляде воспылало ярче, подчеркнутое смоляной чернотой чуть всклокоченных, точно от ветра, волос, обрамляющих бледноватое лицо с запечатленной в чертах яростью. 
- Так вот ты какая, «консул» Тхорнисх, - Андрас задорно, но с напрягающей восприятие природной злобой усмехнулся, что несколько мешало определить наверняка подтекст этой усмешки. Коротко махнув рукой, не утруждая себя ментальным посылом, он дал понять легионеру, что ему можно и даже нужно уже убраться прочь отсюда (что тот и рад был незамедлительно сделать). – В общем, распинаться по правилам, заведенным у вас там, в Малкут я не стану и перейду сразу к делу. Падший из легиона Агалиерапа меня назвал тебе, твое имя мне тоже известно, так что и ту часть, где мы манерно представляемся друг другу, пропустим соответственно. Начнем по существу. Если ваш клан в лице вернувшейся главы подтвердит договор, а это случится так или иначе, я стану вашим Куратором. – Маркиз оскалился в очередной усмешке, то ли еще одним своим постом позабавленный, то ли самим его названием. – Никаких вопросов по этой части у тебя быть не может, это факт для осведомления. А теперь поговорим о том, что касается исключительно тебя.
Андрас сложил руки на груди, как-то по-новому воззрившись на киндрэт, с некой оценкой. Возникла непродолжительная, но ощутимая пауза, от коей могло сложиться впечатление, что генерал остановил речь для взвешивания решения.
- Скажу без прикрас. Люцифер намерен лишить тебя дара Инфернус, ты ведь больше не главенствуешь в клане, и успех договора от тебя не зависит уже. Но, - он опустил руки, и характер его взгляда вновь переменился, став как-то поспокойней, не настолько прожигающим. – Мы можем оставить тебе дар. И даже более того, многократно его приумножить. А цена этому проста – ты оставишь клан и станешь демоном. Император оценил тебя и, видимо, оценка его несказанно высока, раз он пожелал предложить подобное.

0

3

Обитель ёкай не вызывала в душе Норико тревоги. Не по причине того, что отныне она ощущала здесь  покой, безопасность и родственность. Последнее не даровала даже недавно обретённая, но до конца не прочувствованная сила, принадлежащая Аду. Норико не чувствовала себя демоном, она всё также оставалась киндрэт, тхорнисх. И всё же - японка пребывала в состоянии абсолютной безмятежности. Это умение концентрироваться на главном, не допуская близко к сердцу внешние проявления постоянно меняющейся реальности, было основным, усвоенным ею за время, проведённое в том храме, в бытность человеческой жрицей.
Спокойно ожидала Норико ответа сопровождавшего её демона. Прозвучавшее имя она запомнила, отметив для себя лишь то, что незнакомо оно, а ведь, судя по титулу, хозяин обители далеко не из последних в иерархии этих злых духов. Ещё одно дополнила для себя Норико следом, в готовности вникать во всё, что открывалось ей теперь. Нужно было изучить всё, что имеется в легендах, сказках и мифологии европейцев относительно их религии. Светоносный не принадлежал к тому, что передавалось долгие века в преданиях японцев. То, что знала Норико сейчас, ничтожно мало, и может стать причиной ошибки и неминуемо последующего наказания.
При слове "крепость" взор мономоти вновь окинул, насколько то было возможно, пространство, что окружало её. Отметил приятную для глаза темноту, порой настолько густую, что даже взор вампира не способен был проникнуть в суть. Нотки любопытства проскользнули в кристально-чистую безмятежность души. Ей хотелось знать, что сокрыто там, дальше. Была ли эта тьма завесой от любопытных глаз, но коли так, то от чьих, если подобные ей  едва ли допускались сюда настолько часто и без вреда для своего существования после?
Опустив веки, скрывая глаза от сопровождающего её легионера, Норико склонила голову, тем самым показывая, что услышала и приняла дарованную информацию, но также и для сокрытия тех искр интереса, что не сумела утаить. Пусть место, в котором она находилась сейчас, не было ни в чём сравнимо с эталонами прекрасного на её далёкой во всех смыслах родине, оно по-своему притягивало. Созерцание этого творения не могло дать её душе ни капли блага, но к чему благо той, что также принадлежит к тем самым духам зла? Норико знала, что её саму уже давно можно причислить к ёкай. Она приняла это с достоинством и готовностью продолжать своё существование в таком виде. Обрести истинное призвание возможно всегда, нужно лишь знать, чего желает она сама.
Лёгкое волнение всколыхнуло воды спокойствия японки, а миг спустя она увидела иного демона в нескольких шагах от себя. Вновь склонила голову Норико, на этот раз  в знаке почтительного приветствия того, кто стоял неизмеримо выше. Соприкоснулись тонкие пальцы девушки, когда соединила она ладони возле груди, а затем опустила руки и вновь соединила их в подобии замка. Подняла голову и прямо встретила почти физически опаляющий взгляд маркиза Андраса, мысленно повторив один раз его имя. В глазах его бывшая жрица словно по раскрытой книге читала судьбы мира и его обитателей, имевших на беду свою возможность оказаться на его пути. То были боль, страх, отчаяние и смерть несчастных, но гнев и злое торжество для него самого. Долго смотреть в это пламя для неё было невыносимо, Норико держалась лишь  до самого предела возможного, а после вновь опустила веки, за длинными ресницами скрывая свой страх. Она увидела и смогла понять его истинную сущность. Почувствовать её.
- Как  вам будет то угодно, господин,- прозвучал мелодичный голос японки, сохранивший её  былое спокойствие и не дрогнувший, выдавая истинные чувства.
Не быть более  хранителем этого дара. О, Ками-сама, я бы приняла и это, но как мне быть теперь? Искушение столь велико. Я  верила, что сумела утаить то тщеславие, с которым узнала избранность среди сверстниц своих ещё в бытность обычной девчонкой. Я тщательно вытравляла даже крохи его, находя утешение и достоинство в  выбранной мной самой участи стать слугой господина Миклоша. Служа ему я была полезна. Я оправдывала своё существование, и имела немало. Госпожа Тиа также ценит меня. Так как мне быть? Сколь велико искушение и настолько же слаба я.
Мысли спутались, тем самым яснее всего давая Норико понять, что отныне она не способна рассуждать взвешенно, осознанно. Можно ли ответ, данный в минуту слабости, считать заслуживающим доверия? Она вновь устремила взгляд на Андраса, сумев ответить лишь когда отсчитала семь вдохов.
- Предложение Светоносного весьма щедро, я сознаю свою незначительность для подобных вам. Должна ли я дать ответ немедленно, не имея возможности подумать? - Но о чём думать, когда слова так и рвались из самой глубины души? Норико понимала, что и умеющий видеть падший тоже их уже знает. Если бы только нахттотер был здесь. Если бы она знала, что он жив. Путь воина, тот самый кодекс бусидо, начал своё существование тогда же, когда родилась она сама. Норико знала его и порой думала, что понимает. Цель каждого самурая - смерть. Но умереть раньше времени лишь трусость. Вначале необходимо достигнуть цели. Так в чём же истинная цель бывшей жрицы храма "Серебряный павильон"? Обрести вновь утраченного господина? Нет, Норико знала, её цель - настоящее могущество. Она не достигла её, но имеет возможность. Одно лишь тревожит и не даёт покоя душе японки - она предаёт господина.

+1

4

Маркиз, заведя руки за спину и горделиво вздернув подбородок, цинично осклабился, выражая некое свое довольство, кое едва ли можно было отнести на счета услышанных лаконичных ответов тхорнисх. Его пламенеющий ярый взор повелительно, бесцеремонно впивался в киндрэт, заверяя сам собой факт ненужности зрительного контакта с ней, - все, что ему требовалось видеть, он видел и без содействия «зеркал души»; в конце концов, они находились в Аду, и в госпоже Норико звездой Алголь пока еще пылала инфернальная искра. Все как на ладони. Да, ее самоконтроль достоин похвалы, но те эмоции и чувства, что, выбиваясь, вспыхивали, им негде было затаиться, для них не находилось укрытия в душе, носящей в себе частичку Преисподней. С этого-то и ликовало восприятие Андраса, - он ощущал ее, словно бы та предстала пред ним нагим духом.
- О, похоже, я начинаю понимать, что именно в тебе оценил Император, - за словами последовал приглушенный рокот недолгого смеха, оборвавшийся серьезным тоном фразы в ответ на сказанное. – Мудрое замечание. Но свою незначительность можно оспорить, доказав обратное. 
Генерал замолчал на какое-то мгновение. Огонь в его глазах снова притих, но на сей раз, унятый откровенной пытливостью.
- Как думаешь, консул, справишься?..
Вопрос был в некотором смысле риторическим, - Андраса интересовала не реплика, произнесенная вслух для него, а лишь то, что Норико сказала бы на это себе, честно, без узды морали и долга.
Новая пауза застыла временем на размышление, впрочем, продлилась она не больше пары земных секунд. Маркиз сделал несколько чеканящих шагов, развернувшись к гостье в профиль, и картина обширной залы крепости вдруг стремительно поплыла, обдавая девушку вихрящимися потоками энергий.
Теперь они находились в чем-то смутно напоминавшем военную штабную палатку времен Римской Империи, только она представлялась не в пример много большей площади и убранства, все же сбивающего с толку касательно точного определения эпохи, да и конкретного предназначения, как такового, тоже. В центре этой палатки стоял широкий прямоугольный стол из эбенового дерева, с весьма искусно выполненными резными ножками в виде львиных лап и вензелями у столешницы; он был сплошь завален старинными картами, среди которых можно было разглядеть два довольно массивных серебряных кубка, инкрустированных пестрыми драгоценными камнями. Вокруг этого стола мостились несколько курульных стульев той же древесины с сидушками из бордового бархата, а неподалеку был размещен маленький круглый столик, на нем был выставлен кувшин и еще один кубок – под стать затерявшимся на штабном столе своим собратьям. По периметру же палатки взору представали нагромождения из всяческого оружия и разнообразных драгоценных трофеев: от всевозможных украшений, ценных предметов искусства, до богатых томов книг и даже мехов. Полы покрывали персидские ковры с характерным узором в бордово-бронзовых тонах, они скрывали собой все мелкие неровности почвы под ногами и привносили свою ноту чего-то тождественного пониманию уюта. Правда в целом новое место выглядело довольно несуразно, оно как бы вопило о богатстве и войне, но при этом оставалось аляповатым и бездушным.
Сама палатка была явно из кожи и лишь кое-где прихвачена темно-алыми полотнами, но вход оставался распахнутым, и потому безошибочно давалось угадать, что снаружи царствовал день.
- Кстати, - вновь раздался властный голос Андраса, - ты успела понять, что благодаря дару Инфернус ты способна ходить под солнцем?
Он стоял уже за столом, по-хозяйски упершись ладонями в его поверхность, и снова испытующе всматривался в Норико, чуть склонившись, исподлобья. А сама тхорнисх оказалась сейчас вполоборота к нему, так, что по левую руку от нее был раззявленный вход в палатку, а по правую – вещающий Маркиз, ныне выглядевший легатом по своему облачению. Лицо Андраса осенила ухмылка - ехидная, издевательская, - и он на миг опустил глаза, точно бы говоря: «Нет, я знаю, ничего ты не успела и не успеешь, если выберешь свой клан, а не нас».
- Собственно, вот это все, - внезапно переключившись на стороннюю тему, он выпрямился, раскинув руки в широком жесте, - материализация того, чем я управляю в мире Малкут. Тут и война, и богатство, и – власть.
Андрас сделал упор на последнее слово, подчеркнув мгновением молчания, а затем, хитро ухмыльнувшись, вышел из-за стола, прихватил один из кубков, и приблизился к девушке.
- У Люцифера же, консул, такой список несравнимо длинней и масштабы неописуемо внушительней, - пролилось полушепотом над самым ухом госпожи Норико; генерал тут же отпрял, но остался стоять рядом, в тесной близости. – А все, чем он обладает – идеально.
Падший ангел обошел киндрэт со спины и встал от нее по правую руку, не прибавляя в дистанции, и продолжил с обыденной интонацией.
- Разумеется, он не требует от тебя спешного ответа на свое предложение. Но если тебе все-таки нужно время на размышления, искру Ада я из души выну, таким был приказ для меня. Впрочем, может, без нашего дара внутри будет лучше думаться, - он незатейливо повел плечом, выражая слепую веру в мудрость своего Императора, и короткой чередой жадных глотков отпил из своего кубка.

0

5

Рокочущей лавиной камнепада, несущей разрушение дерзнувшим стать на её пути, прозвучал смех веселящегося падшего. Неотвратимо, казалось бы, но не ощутила угрозы в нём для себя Норико и не испугалась того, что могло последовать после. Поняла, что не было в нём презрения высшего, готового немедля раздавить её за дерзость. Почти беззвучно отстучал в груди японки удар сердца, бьющегося значительно реже человеческого, но не умершего полностью. Вновь опустила Норико глаза, не давая себе задачи испытать свою силу волю и храбрость дольше необходимого. Ей нужно было беречь силы для дальнейшего разговора.
Всё же, приятно слуху, лаская душу, звучали слова маркиза Андраса, озвучившего мнение Светоносного об оценке - и достаточно высокой, судя по всему, - данной ей, Норико. Девушка не улыбнулась, сохраняя внешнее спокойствие, постепенно возвращавшееся и в её сознание, но желание доказать, что она действительно достойна этой чести, оказанной Правителем Ада, уже поселилось в её сердце.
Я справлюсь...
- Я благодарна Светоносному,- За всё, за слова его обо мне, за внимание, за данную возможность. Осмелюсь ли отвергнуть этот шанс? - Моё самое большое желание именно в этом - доказать, что достойна.
По мере того, как мономоти отвечала, голос её звучал всё твёрже, в него вплетались нотки страсти, рвущейся из груди Норико, её стремления, её надежд, всего, о чём она когда-то грезила. Она себе не лгала, не лукавила в своих мыслях. Андрас мог в полной мере узреть ныне, насколько истово стремилась японка к тому, чтобы осуществить свои мечты. Рушились последние преграды, возведённые из правил, по которым жила она всю свою жизнь, из установленных собой и иными для неё законов. Душа её словно жила в таком же тёмном, мрачном замке, что принимал сейчас её как гостью. Не было для Норико достаточно лишь тьмы, дарованной той крепостной обителью. Она хотела большего и теперь сама разбивала удерживающие стены, обнажая свои слабости, но открывая путь к свободе и иным возможностям.
Едва заметной рябью подёрнулась пред взором Норико картина дворца-резиденции маркиза Андраса, взбудораженная взметнувшимися энергетическими потоками, что ощутила сама тхорнисх, не обеспокоенная этим, угадав, что последует далее. Кратчайшее мгновение глаза её слепо смотрели перед собой. Затем губы Норико дрогнули и она чуть слышно вздохнула, всматриваясь в новую обитель, где оказались они вдвоём с падшим. Это место ей не понравилось сразу. Та резиденция была темна, но по-своему прекрасна, а здесь всё казалось слишком... человеческим. Примитивным. Это слово промелькнуло в мыслях девушки, вынуждая обернуться, ища взглядом хозяина этой палатки. В тот же самый миг прозвучал его голос, преподносивший тхорнисх вопрос, от коего внутри у неё всё сжалось. Это верно, она не знала и даже не подумала, что такое возможно. Рука Норико бессознательно прижалась к её груди, показывая, насколько была японка выбита из колеи словами Андраса.
- Я этого не знала, господин.- Едва слышно призналась она.
Власть? Нет, это не то могущество, о котором грезила мономоти. Вернее, оно было лишь частью того, к чему стремился её душа. Норико подняла голову, демон всё же был выше и смотреть ему в глаза иначе было непросто. Мельком глянула она на кубок в его руке, гадая, что именно пьют злые духи здесь. Став киндрэт, японка потеряла способность питаться человеческой едой, но сохранила любовь к зелёному чаю. Ничего удивительного, подобное случалось со многими из вампиров. Не еда, всего лишь какие-то напитки.
- Земные сокровища мало меня прельщают,- ответила Норико, вновь вернувшая себе спокойствие. А ведь за неполный час падший сумел не раз ввергнуть её в смятение, подумалось девушке. С ним ей приходилось прилагать немало усилий для сохранения контроля над собой.- И власть не то, чем я желала бы заполнить свою жизнь.
Что значит для ёкай бесчестье? Знают ли они о готовности умереть в любой момент? Или же цепляются за своё существование, как за единственное, что может быть важным? Как живут они, заполняя своё существование? Зачем? Ну что же, я узнаю первое и узнаю второе. Когда решение принято, не медли, не сомневайся. Не оправдывайся и не ищи прикрытие своим словам и поступкам. Бесчестье я познаю сполна. Душа моя не столь сильна, дух мой не так крепок, как виделось мне. Я увидела слабость свою и буду закалять себя в ином отныне.
Взгляд Норико был устремлён на вход в палатку. Но даже не глядя она могла почувствовать, как каждый из киндрэт, что там опаляюще-жарко согревало землю своими смертоносными и в то же время полными живительной силы лучами дневное светило. Норико стояла на месте, всё также прижимая ладонь к своему сердцу. Тонкие пальцы медленно сжались.
- В этом нет необходимости, господин.- она смотрела как Андрас пьёт, а затем её губы дрогнули, складываясь в лёгкую улыбку.- Я готова дать ответ Светоносному. Я приму его предложение.


Я постиг, что Путь Самурая - это смерть.
В ситуации "или-или" без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй. Только малодушные оправдывают себя рассуждениями о том, что умереть, не достигнув цели, означает умереть собачьей смертью. Сделать правильный выбор в ситуации "или-или" практически невозможно. Все мы желаем жить, и поэтому неудивительно, что каждый пытается найти оправдание, чтобы не умирать. Но если человек не достиг цели и продолжает жить, он проявляет малодушие. Он поступает недостойно. Если же он не достиг цели и умер, это действительно фанатизм и собачья смерть. Но в этом нет ничего постыдного. Такая смерть есть Путь Самурая. Если каждое утро и каждый вечер ты будешь готовить себя к смерти и сможешь жить так, словно твое тело уже умерло, ты станешь Подлинным самураем.
Тогда вся твоя жизнь будет безупречной, и ты преуспеешь на своем поприще.
(Хагакурэ - Сокрытое в листве)

0

6

Нынешний военный министр всея Преисподней на данный ответ никак не отреагировал – вообще никак. Он довольно энергично прошествовал обратно к столу, водрузив там, меж преимущественно бумажного склада, опустошенный им кубок, чуть порылся в ворохе карт, извлекая одну из оных на поверхность, и остановился на ней удовлетворенным вниманием.
- Угу. Подходит, - прозвучало вслух, негромко, но уверенно, причем могло сложиться впечатление, что о присутствии рядом тхорнисх он внезапно вовсе позабыл.

- … И все же позволь полюбопытствовать, мой Император, почему именно Норико?
- Что, думаешь, она не подходит на роль «Тёмной Евы»? – в этом высоком властном голосе ощущался некий нескрываемый задор; следом его обладатель повернул голову и обратил шутливо чересчур уж надменный взгляд на своего собеседника. – Полно тебе, друг мой, я абсолютно беспристрастен.
Секундная заминка, и пролился лучистый, переливающийся музыкальной гармонией смех, когда-то, очень давно, ласкавший собой сами Небеса. Тут и грозный Маркиз не смог удержаться от ответной улыбки.
- Вспомни Элирию, - тем временем продолжил монарх Инфернус, едва его веселье унялось в плавности переходов, - вспомни, что отличало ее от прочих шоггтов.
Военный министр невольно обернулся, окинув хватким и требовательным аналитическим вниманием третью участницу встречи, стоявшую неподалеку. Та, по всей видимости, расценила подобный взгляд как приглашение вступить в разговор.
- Желание и готовность быть преданной, - от звучания голоса демона веяло космическим холодом, даже «кровь» высших ангелов не сумела этого изжить из нее за все минувшие тысячелетия.
«Жуть», - подумалось Андрасу, быстро и во всех красках припомнившему те кошмарные, но и по-своему прекрасные войны с мирами Хаоса.
- Именно, - подхватив, согласился Император, продолжая всматриваться в Маркиза. – Преданность.
- А теперь скажи-ка мне, Светоносный, - очнулся Министр, - ты ЗНАЕШЬ, что нам подойдет ИМЕННО ЭТА тхорнисх или, быть может, имеются некие детали, нюансы, о коих я пока не ведаю, но кои, тем не менее, всенепременно важны? Ты же ее не просто из личной симпатии выбрал, так ведь?..
Вседержавец промолчал, но синие глаза его стали темней и льдистей.
- Да, - не желал останавливаться Маркиз, - с примера Элирии ты сотворил для себя отличных велокс из шогготов, не спорю. Но сейчас речь идет вовсе не о порождениях Хаоса, не о крохотном отряде загадочных демонов-девиц, для коих вся магия известного нам мироздания нипочем!.. 
Император вскинул руку, пресекая распаляющийся словесный поток своего собрата.
- Довольно, - голос падшего серафима почудился Андрасу сейчас куда более холодным, нежели доселе вылетавший из уст Элирии. – Вы с Пеймоном всегда поддерживали все мои наиболее рискованные замыслы. Так вот, этот – далеко не самый безумный из них.
Маркизу только и оставалось, что молча кивнуть и подчиниться. Впрочем, у него еще никогда не было повода сомневаться в идеях старшего брата, все они, так или иначе, реализовывались своевременно и получали нужный исход.
И что же получалось? Неужели Император сам станет нянчиться с какой-то там киндрэт?
Но саму суть Андрас уяснил. Преданность. Если уж даже демонов Хаоса в такие сети получилось словить, а ведь им чужды сакральные законы нашего бытия, то и с вампирами может получиться. Но нужно безошибочно подобрать верные средства.
«Быть подле Владыки всея Ада – есть ли честь выше?» - этот риторический вопрос точно бы сам собой возник в сознании Маркиза, но военный министр сей момент отметил и его сугубо субъективную природу: «Для меня – нет».

Величественная зала тогда еще едва возведенного дворца-столицы истаяла перед внутренним взором Андраса и он, чуть обернувшись, цепко взглянул на Норико, пока не спеша отходить от стола.
- В мире Малкут – твоем мире, - начал «легат» тоном тихим и вдумчивым, - бытует мнение, что Люцифера свергли с Небес за грех предательства. Светлое Воинство всячески поддерживает этот миф, да и сами они охотно в него верят. Но по некой странной иронии истина этого фрагмента нашей истории осталась единственно в руках Отца и Хейлеля с его ближайшими собратьями. Я – один из них. И знаешь, ведь предательство действительно имело место, но вот только предали не Отца.
Военный министр отступил от штабного стола и теперь прямо воззрился на тхорнисх. Ярость в его глазах покрыла почти неуловимая, но все-таки довольно ощутимая пелена усталости от слишком тяжкого давешнего бремени.
- Подумай об этом, консул. И помни всегда. Не просто так предательство карается высшей мерой во всех трех мирах.
Своеобразная попытка заговорить о преданности, хотя Андрас истоки оной и вправду видел в том отрезке истории. Если Люцифер кого и предал, так своих братьев, когда решил утаить от них роковую истину. Но, в конце концов, разве это предательство? Ни в какое сравнение не идет с тем, что сделал потом Отец! Иблис расплачивается за свое умолчание, разделив участь одной трети ангельского войска. Но расплатится ли когда-нибудь за предательство своих детей сам Айн Соф?..
Андрас живо встрепенулся, враз решительно развеивая марево застарелых дум, и примечательно бодро вновь приблизился к Норико, прежде прихватив с изящного круглого столика одиноко стоявший подле кувшина пустой кубок.
- Но - слова словами. Давай-ка я лучше покажу тебе, как порой бывает на первый взгляд неприглядна оборотная сторона предательства – преданность. И покажу я для начала на примере вас - простых смертных, раз уж мы все равно в юдоли материализации всего человеческого, - он легонько подтолкнул гостью в сторону так услужливо распахнутого выхода из палатки, прямиком навстречу таким слепящим, ярким, но фальшивым солнечным лучам. – Знаю, это вовсе не окажется чем-то новым для тебя – за столько прожитых-то веков, но станет еще одним фрагментом мозаики, дополняющим общую картину.
И стоило только Норико ступить наружу, как ее взору неминуемо предстал кровавый пейзаж. Бескрайняя равнина, вся сплошь устланная изувеченными мертвыми телами воинов, павших в бою. Тяжелый характерный смрад тотчас ударил в ноздри, делая атмосферу недостаточно давно завершившейся баталии явственней, заставляя акцентировать внимание как на деталях увиденного, так и всем зрелище целиком. Казалось, победившая сторона не многим более часа, как сгинула (пусть в реальности так и не бывает), но, то тут, то там вздымались черные всполохи от гари, тонким грубым саваном застилая сизое небо и золотое закатное солнце. Застывшую противоестественную тишину несмело ковыряли непонятные звуки – отголоски битвы, и гортанные крики пира слетающихся по зову смерти падальщиков. Но, несомненно, более всего захватывала пролитая кровь: ее вид в изобилии, такой щедро сочащейся из тел и питающей землю, ее терпкий запах, смешанный с запахом пороха и пота. И само время будто увязло в этой крови.
- Битва при Ватерлоо, - равнодушно пояснил генерал, успевший незаметно переоблачиться в форму французского офицера. – Именно в ней и похоронена преданность вождю французской империи. Познавательно и поучительно.
Маркиз замолчал, давая тхорнисх сделать свои выводы, разглядеть все его подсказки и свести концы с концами. А затем, прежде чем все-таки нарушить собственное безмолвие, протянул Норико тот взятый со стола пустой кубок.
- В материализованной реальности, - взялся пояснять Андрас, - я с честью пью из подобного сосуда кровь поверженного врага. Ты же понимаешь, это все образность, аллегория и переход энергии в материю. Так вот, давай посмотрим, кто нынче твой враг, в мыслях твоих уже потерпевший поражение. Представь и пей. Нам обоим сейчас надо знать это наверняка.

+1

7

Достаточно флегматично на взгляд Норико воспринял её ответ падший. Он словно и не ждал его, пренебрегая какой-либо реакцией, способной дать понять ей, что именно теперь последует. Но японка не возроптала даже мысленно, пользуясь установившейся паузой в тишине, чтобы вновь привести мысли к гармоничному течению, вернув им спокойствие.
Решение принято, отныне она - не киндрэт из клана Тхорнисх, Ночных Рыцарей. Ей нет места среди тех, кого ещё недавно она могла назвать братьями и сёстрами. Одним ответом разом перечеркнула бывшая помощница Миклоша Бальзы свою возможность быть среди тех, кто являлся её семьёй долгие столетия. Что получит она взамен? Новую магию, возможность ходить спокойно под солнцем, силы демона? Нет, должно быть нечто большее. Что именно мог оценить в ней Светоносный, сочтя достойной своего внимания? Не желая принижать себя и в самой малости, Норико всё же не могла найти ответ, что удовлетворил бы её полностью. Возможно, думала она, ответ знает сам Маркиз Андрас. Но пожелает ли он поделиться с ней своим знанием?
Что бы не приковало внимание падшего к этой карте, он вновь смотрел прямо на Норико, вынуждая её в очередной раз испытывать себя на твёрдость духа. Яростный взгляд Маркиза был по-прежнему для неё немалой преградой на пути к проявлению своей смелости. Губы японки дрогнули, словно бы та собиралась сказать нечто, возможно, спросить, но Маркиз заговорил и Норико смолчала, исполняя задуманное в узнавании как можно большей информации о ёкай, которыми являлись падшие ангелы.
Я знаю ту легенду. То предание, записанное в священной книге гайдзинов, именуемой ими Библией. Нахттотер как-то спросил меня, что я знаю, а выслушав лишь посмеялся. Он презирал эту рабскую религию, однако, сочтя весьма полезной в чём-то для себя. Впрочем, манипулировать овцами не для Тхорнисх, этим пусть занимаются Даханавар. Да, так и сказал господин Миклош.
Но версию, изложенную Андрасом, Миклош не знал, а может, не считал необходимым обсуждать даже с той, которой доверял едва ли не больше всех, за исключением разве что самой нахттотерин. Норико с неослабевающим вниманием впитывала все слова, произносимые военным министром Ада, осознавая, насколько велико доверие, оказанное ей сейчас. Тема предательства, оставившего заметные трещины в броне её души, была весьма близка японке. И оттого она так жаждала понять, а что же двигало Светоносным, решившимся на столь непредсказуемый, исполненный величайшей опасности для всего сущего поступок. Но если предал не он, а его, то какова же сокрытая от глаз и ушей каждого живого создания в этом мире роковая тайна?
Опуская взгляд, пряча за длинными тёмными ресницами глаза, склоняя голову, Норико молча соглашалась со словами Андраса.  Мелькнула мысль, а что же он сам думает теперь на её счёт. Имеют ли место ныне двойные стандарты?
Рука падшего весомо подтолкнула тхорнисх, увлекая к тому опаляющему жару дневного светила, что виднелось в проёме палатки, обозначающего выход наружу. Норико не сопротивлялась, внешне абсолютно покорная, какой полагалось быть истинной дочери Страны Восходящего Солнца. Лишь в бессознательном жесте вскинула руку, обращая ладонь внутренней стороной навстречу светилу, и медленно опустила её, уже спокойно принимая, вспоминая, каким оно было когда-то, в те стародавние времена.
Равнодушно окинула мономоти долгим изучающим взглядом равнину, на которой смерть устроила кровавую жатву. Урожай здесь был собран богатый. Нет, для неё всё это было незнакомо, и всё же  японка прекрасно знала, что именно представлено на этой сцене, предназначенной единственной зрительнице.
- Я знаю,- безучастно ответила тихим голосом Норико на пояснение падшего.
Где был тогда Нахттотер? Кажется, в Лондоне. С госпожой Тиа. Я находилась при нём, едва вернувшись с Окинавы, но время посвящала своему новому птенцу, найденному там же. И всё же, не знать, что происходит в мире, тогда мог только слепой и глухой. Наполеон, стремящийся отвоевать свою былую славу, упрочить позиции, укрепить свою власть. О нём нахттотер отзывался уважительно, сожалея, что не успел обратить его. Великий воин, я признаю это и сейчас. Он был истинным императором.
Зачем Маркиз заговорил об императоре Наполеоне,  думала Норико. С Миклошем ей приходилось часто упражняться в разгадывании его загадок, которыми он проверял сообразительность своей помощницы. Нахттотер не любил проигрывать, но глупость ей он бы не простил.
Тхорнисх снова взглянула на мёртвые тела, сплошным ковром застлавшие землю. Запах свежей крови отчётливо воспринимался среди всего царящего на поле брани смрада. Этот запах нашёл отклик в её разуме, пробуждая инстинкты хищника, находящего бойню вполне приятной глазу, в пику её второй половине, больше стремящейся к утончённости, изяществу, простым вещам, в которых её учили видеть красоту когда-то.
Было нечто ещё, о чём она не могла не подумать. Когда Андрас заговорил о Люцифере, которого все считали предателем своего Создателя, Норико вспомнила того, кто создал её народ - Основателя. Миклош и все остальные видели в нём просто Врага: опасного, хитроумного, лживого, готового на любую подлость. Так оно по сути и было, но ей, Норико, всегда казалось, что Атум просто оказался трусливым Творцом, сбежавшим от ответственности за тех, кто были его детьми, его народом. Странная параллель, между киндрэт и падшими нет никакой связи. И всё же...
Мономоти взяла предложенный кубок, чувствуя, как тот тяжелеет в руке, словно незримая рука наполнила его некой жидкостью. По глазам скользнули солнечные блики, отраженные драгоценными камнями. Тягуче качнулось содержимое серебряного сосуда, оставляя алые разводы на стенках изнутри. Норико поднесла кубок к губам, на миг замирая, чтобы ещё раз заглянуть в глаза падшего. Он ли тот враг, о ком сейчас полны все её думы? Его кровь - кровь его детей. Основатель - поверженный враг? Он мёртв, сомнений нет.
- Я пью кровь своего врага,- почти эхом отозвалась Норико. Почувствует ли она вкус? На что он будет похож? Норико сделала глоток и пряная, чуть солоноватая жидкость проскользнула в её горло, оставляя то самое послевкусие, что сопутствовало всем её трапезам.

0

8

Андрас & Люцифер~

Взглянув на кубок в руках Норико, коснувшись его невесомыми эфирными потоками восприятия, Андрас неоднозначно ухмыльнулся, сохранив на какие-то мгновения в глазах отражение вдумчивой сосредоточенности.
Иллюзорное солнце раскаленным тяжелым ядром уходило в закат, и небеса, унылые, принимающие траур, кое-где уже прихваченные скудными рваными облаками, нынче стремительно окрашивались в алые, багровые тона, темнели, точно бы на вышнем куполе, еще не так давно лазурно-светлом, стала оседать кровавая испарина с поля брани и гарь. Солнечный диск зарделся сильней, на прощание сверкнувший лучами, будто ярый глаз римского Марса, и, казалось, само небо пролилось в кубок, когда тхорнисх произнесла свои слова.
«Брат мой, нас всех предали наши отцы», - мысленно обратился к Хейлелю Маркиз, сомкнув на миг веки, как в мимолетной, краткой молитве о павших в бою. Сосуд показал ему, чем оказался наполнен.
Но в тот момент серебряный кубок в руках киндрэт, как будто был вовсе из тончайшего стекла, внезапно разлетелся на осколки, прежде весьма ощутимо, совершенно неожиданно опалив ладони девушки неимоверным холодом, и та кровь, что оставалась в нем, канувшем, окропила пальцы «консула».
Военный министр живо вскинул взгляд за спину гостьи своей юдоли, едва успев взять под контроль вспышку удивления, и почтительно отступил на шаг. А на плечи тхорнисх мягко легли чьи-то ладони, пробрав в том прикосновении некой воздушной, такой славно приятной прохладой, столь пленительной, так совсем ненавязчиво, непринужденно утягивающей куда-то в негу эфемерного покоя.
- Это наше прошлое, - чарующей мелодией над самым ухом зазвучал как-то раз услышанный девушкой голос, знакомый, голос, который не забыть, даже если сильно этого захочешь, - наша история, которую не следует забывать, но и жить лишь ею тоже не стоит.
Вещающий голос ласкал сознание, нежно окутывал неземным переливом гармоничных интонаций, и слова каким-то волшебным образом не нуждались в пояснениях, - он рассказывал о крови на руках. Чудилось, будто и слов этих слышится неизмеримо больше, чем звучит, словно в них правда проносилась вся история: и тхорнисх, и ангелов; это можно было только прочувствовать. А легкость уносила разум все дальше и дальше, вглубь омута запредельности, за чертоги всего сущего, незаметно вынудив веки сомкнуться и в добровольном отречении самозабвенно парить в этом космическом потоке. В голове хоралом доселе недосягаемых созвездий, галактик, как сказочная песня сирен, лилась строчка, повторяемая нескончаемым хрустальным перезвоном эхо: «Per aspera ad astra». И, вроде как, было немало сказано до нее, но опьяненный рассудок успокаивал, обещая вспомнить обо всем, только попозже, не сейчас.
- Мой путь ведет через тернии, но к звездам, - вдруг убаюкивающая песнь Вселенной разлетелась на осколки, пробуждая, сокрушенная порывом голоса, куда более близкого, - властного, но смягчившего собой трезвон этой россыпи сгинувшей фразы, разбитой словами, наделенными ее собственной сутью.
Люцифер стоял рядом, сомкнув руки за спиной, - как всегда величественен и горделив в своем стане, а его широко распахнутые (словно бы тоже в жесте неоспоримого превосходства) крылья – без изъяна белые, - едва-едва касались девушки. Император взглянул на киндрэт, точно без слов вопрошая, пришла ли она в себя после полета, и вновь устремил свой взор к ночному безлунному небу.
- Мы все еще в Шеоле, - пояснил Иблис, и на том убедительно показалось, будто бы между этой репликой и той, что была о терниях, минуло не меньше сотни лет. – После предложенного Андрасом кубка я решил вмешаться в вашу беседу.
На том стало очевидно, что Маркиза поблизости больше нет, да и пейзаж снова изменился. Хейлель и Норико стояли почти у самого края обрыва, за которым мерно шумел океан. По существу, кроме необъятной водной пучины внизу, ночного звездного небосвода и клочка остроконечного утеса девушке не представлялось возможным что-либо разглядеть, - вся картина позади нее была надежно сокрыта размахом крыльев падшего серафима.
- Ты должна понимать Маркиза, - продолжил Люцифер, - в нем недоверия станется на целый легион. Потому я допустил вашу встречу. Вы очень важны друг для друга, но это будет видно позже. Сейчас же, вам обоим нужно было пройти свой первый урок.
Монарх Инфернус перевел взгляд на тхорнисх, и вот вновь сделалось почти физически ощутимым это уверенное спокойствие, каким-то непостижимым образом обязанное своим возникновением присутствию Императора рядом, - как будто пока он есть, все обязательно будет хорошо и никак иначе.
- К сожалению, - через короткую паузу снова зазвучала его речь, - тебе все же придется вернуться в свой клан, до подтверждения факта союза Тхорнисх с Адом. Хочу сказать, это будет твоей первой порукой – посодействовать его заключению уже с госпожой Бальза.

+1

9

Тот ли это был вкус? Как узнать?
Замерло, остановилось время, запечатлевая Норико в этом единственном священном миге, подобно бабочке, попавшей в плен янтарной капли смолы. Прикосновение прохладного металла к губам навеки сохранилось в воспоминаниях японки,  отныне всякий раз обещая вернуться при каждой новой трапезе, едва случится ей вновь утолить свой голод чьей-либо кровью.
Лёгкая дрожь прошла по телу мономоти, вынуждая обхватить изящную ножку серебряного кубка второй ладонью, но при этом чуть отдалив его от губ, прекращая питьё. А затем руки сжали пустоту, дав испытать кратчайший миг испуга, ведь не могла она сама разбить этот сосуд, не вкладывала столько силы в попытку удержать. Но осколки прошли сквозь пальцы невесомой дымкой, подарив ощущение холода, но не боли, даже малейший, как должно было быть. И сразу успокоилась Норико, с отстранённым интересом взирая на окрасившиеся алым пальцы. Затем опустила руки, не предпринимая попытки очистить их, и чуть повернула голову, внимая столь знакомому ей с недавних пор голосу. Лишь раз ей довелось беседовать с его обладателем, но помнить звучание японка будет всегда.
- Светоносный,- едва слышно, но с должным почтением произнесла Норико титул правителя Ада.
Прикосновение его ладоней к своим плечам она воспринимала словно в полусне. Короткий взгляд позволил ей удостовериться, что это реальность, и девушка вновь вернула внимание лику императора Шеола. Да, то был Люцифер, даривший свою мудрость одной слабой киндрэт из клана Ночных Рыцарей. Слабо улыбнулась Норико, чувствуя внутренний трепет. Словно предвкушение чего-то пока неизвестного, но  очень важного, что грядёт в её не-жизни. Она прикрыла глаза, уступая этой потребности.
К звёздам...
Разум шептал, взывал, но был не в силах заменить собой иной зов, что прекрасной гармоничной музыкой вливался в душу Норико. Сияние далёких светил манило, ослепляло, очаровывало. Душа кричала, не в силах пролить подступающие слёзы. Звёзды...
Мономоти открыла глаза. К горлу подступил комок, и пусть потребности во вздохе не имелось, но иначе его было не прогнать. Слёзы так и не пролились, отступая назад,  но и это она будет помнить всегда. Её душа познала истинную красоту.
- Я рада видеть Светоносного вновь,- почтительно склонила японка голову, соединяя ладони, сцепляя пальцы. Чистые, а значит, и эта сотворённая иллюзия растаяла бесследно. Но вкус её Норико всё же помнила. Сколь убедительно и достоверно создана она была!
Мы важны? Это значит, что с Маркизом Андрасом я буду видеться достаточно часто. Светоносный говорит, что я должна понимать его, но разве Маркизу необходимо моё понимание? Я должна слушать и быть очень внимательной.
Ей оказана величайшая честь. Норико желала ответить благодарностью, но единственное, что могла пока, это внимать. Люцифер сам скажет, как она может ему служить. Она приняла его предложение и отныне нет сомнений, как поступать. Вновь ощущала в себе японка уверенность в том Пути, которым желала следовать.
Нахттотерин откажется.
Эти слова сами возникли в разуме бывшей помощницы Миклоша Бальзы. Отзвенели колокольчики обречённости в сладкозвучной мелодии, по прежнему звучавшей в сердце японки. Тиа Бальза не желает союза с Хейлелем.
- Как прикажет Светоносный,- Норико встретила взгляд его светлых глаз, казалось бы, столь холодных, как свет далёкой звезды, но ей сейчас было спокойно. Норико верила своему новому господину. Она желала видеть его довольным. А разве есть большая награда, нежели знать, что господин пребывает в согласии с самим собой?
- Позволено ли мне спросить?- со всей почтительностью обратилась японка к Императору. - Каковы условия договора, что я передам госпоже Тиа? Есть ли изменения в сравнении с тем, который заключала я, как временная глава клана?
Скорее всего, нахттотерин откажет в союзе с Адом. Что же, Норико выполнит приказ или умрёт.

0

10

Помедлив в спокойном раздумье, Хейлель, в своем движении, исполненном царственного величия, развернулся к тхорнисх, словно бы только сейчас решив снизойти до ведения диалога с ней. Пространство, подчиняясь его воле, вновь неуловимым для восприятия образом искривилось, определив Норико на самый край утеса, спиной к безбрежному неведомому океану внизу. Но пейзаж вокруг по-прежнему оставался недоступен ее взору, всецело отрезанный от внимания стеной белых перьев императорских крыл.
- Содержание моего предложения останется неизменным, - снова стройной мелодией зазвучал голос Хейлеля, казалось, отражавшийся от иллюзии звездных небес и холодного безветрия; тёмные как то небо глаза Властителя Инфернус с открытостью, прямотой взирали на киндрэт, излучая сочетание непоколебимой уверенности в себе и гипнотического умиротворения. – Я знаю, сколь вероятен отказ Нахттотерин. Но тебе нет нужды тревожиться о том. Донеси до нее все те слова, что сама слышала от меня. Пусть хорошо подумает, действительно ли ей потребен такой враг, над которым она никогда и ни за что не сможет одержать победу.
Светоносный замолчал, продолжая неотрывно, проникновенно смотреть на девушку; было в этом что-то от не озвученного вопроса, не имеющего адресата, от непроизнесенных речей, нужных, быть может, лишь кому-то одному. И вот, секунды – тени мира Малкут, - замедляло, размывало здешнее безвременье. Так последующий жест, увязший в них, тягуче медленный, стал стократ явственней всего того, что ныне ведомо на земле или запечатлено в ее прошлом, порождая новую ослепляющую вспышку завораживающего ощущения для души, и тем в несказанной, непередаваемой ласке вмиг повергающую ее в путы оплетающей истомы. И сияющих драгоценной россыпью высот над головой стало меньше за белизной подступивших тесных крыльев, и пустое пространство с покорностью отринуло прочь. Уже знакомая пленительная прохлада покрыла лицо тхорнисх мягким, словно влекущим прикосновением к ее скулам. Слова обнаружили себя в сознании, - вкрадчивые, шепчущие, они как будто принадлежали множеству переливающихся один в другой голосов, вещавших о разном, разное суливших.  Гармоничный переплет их затем сошелся в единую песнь, известную музыку – голос Люцифера: «…и тогда я сам заберу тебя, навсегда, тебе стоит лишь только позвать меня…».
А потом вдруг в глаза опрокинулись звезды. Так неожиданно, что не сразу далось почувствовать внезапный, стремительный ветер. Вокруг распростерлось темно-синее небо, внизу все еще мерно шумела вода, но ленивый плеск ее волн становился все ближе. И едва Норико успела осознать, что падает в их пучину, сорвавшись с утеса, вся иллюзия мгновенно же истаяла, точно ночной кошмар, как раз в тот самый миг, когда неведомый океан должен был принять ее в свои объятия. Вместо прежнего неземного пейзажа глазам тхорнисх предстали виды Столицы – реальной и доживающей остатки ночи. Но все-таки было кое-что в картине настоящего, с абсолютной точностью повторяющее материализацию в Ми Нэбикийе, - над головой ярко сияла Венера, что зовется Утренней Звездой.

+1


Вы здесь » Ночная Столица: между Адом и Раем » Ад » Ми Нэбикийе (Шеол)