Вниз страницы

Ночная Столица: между Адом и Раем

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ночная Столица: между Адом и Раем » Ад » Pandemonium


Pandemonium

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

"...Обширнейшее зданье, с виду — храм;
Громадные пилястры вкруг него
И стройный лес дорических колонн,
Венчанных архитравом золотым;
Карнизы, фризы и огромный свод
Сплошь в золотой чеканке и резьбе. ..."

http://sd.uploads.ru/t/7sTHt.jpg
http://sd.uploads.ru/t/fS1vi.jpg

"...Широкие врата,
Две бронзовые створки распахнув,
Открыли взорам внутренний простор.
Созвездья лампионов, гроздья люстр,
Где горные горят смола и масло,
Посредством чар под куполом парят,
Сияя, как небесные тела. ..."

http://sf.uploads.ru/t/MKHop.jpg

0

2

Астарот~

Приглушенный звук шагов, точно в ритме маятника гипнотизера слетавший с идеально черной глади мраморного пола дворца-столицы, слабым пульсом одинокого эхо едва тревожил величественные ониксовые колонны того же цвета первозданной тьмы и хрустальные стены исполинской высоты, одним своим видом попирающие всякие границы здешнего пространства.
Хранитель Знаний Инфернус остановился. Застыл и его взор, словно бы вдруг плененный несравненным великолепием престола Люцифера, искусно выполненного Мулцибером из чёрного золота – «царя» металлов падших духов, инкрустированного редчайшими драгоценными камнями, собранными Маммоном. И все-таки вовсе не из желания созерцать неописуемые красоты Пандемониума ныне явился в тронный зал Астарот. Он ожидал Иблиса. И еще ему необходимо было подумать.
Обсидиановый столп в самом центре зала, испещренный раскалено-белым, будто звездным свечением печатей всего Тёмного Воинства, неслышно, но столь отчетливо ощутимо гудел непостижимой мощью заключенной в нем Оси Энергии. Задумчивый взгляд падшего херувима  в отчужденной плавности перешел к нему.  Денница ведь нарочито, с подтекстом символизма возвел столп именно по центру, «…ибо я монарх среди монархов», - так он изрек тогда. Теперь эта космическая энергия напитывает каждого, оставившего свою печать, и всю сферу Ми Нэбикийе; правда, для Шеола это не единственный энергетический источник, но о том известно лишь двоим – самому Астароту и, конечно же, Люциферу.
Хейлель. Собственно, именно из-за него, по причине его до безумия рискованных идей Хранитель Знаний сейчас здесь – желающий поразмыслить в одиночестве, пока есть время и возможность.
Когда Люцифер задал свой вопрос, прозвучавший сразу же после ухода Абаддона из его кабинета, Астароту уже была ведома та самая избранная им «вероятность», им брошенный жребий. Расчет на Бездну. Один из самых опасных ходов единого плана; пожалуй, даже многим более опасный, чем задумка на случай возвращения Сатаны. И, - единственный замысел, с коим Хранитель Знаний до сих пор не мог примириться, не смотря на самоличное участие в началах его воплощения.
«Абаддон может не простить этого Люциферу, если поймет, если узнает…», - мысль приняла форму на очередном пике несогласия.
Но, невзирая на свой внутренний протест, Астарот все равно был твердо намерен поддерживать Хейлеля и дальше, во всем без исключения, до конца. Он верил в план Люцифера, в его великий замысел, пусть некоторые детали и казались ему немыслимо безрассудными. Он непоколебимо верил - всегда. Потому и принял все те отобранные Иблисом вариантные нити, дабы сложить из них нужные перекрестья в событиях. В событиях для Ангела Бездны.
Хранитель прикрыл глаза, будто мысли его порождали собой нещадную мигрень.
Великий и ужасный замысел. Он, исполненной решимости дланью, неотвратимо подводит к риску сокрушительного удара не единственно лишь Малкут, Небеса или Шеол, но все мироздание в целом. А точкой отсчета - совершенно неприметной - ему стала простая смертная дщерь, однако избранная отнюдь не случайно. И подобные абсолютно неслучайные повороты отныне выстраиваются один за другим в потоке событий, к коим напрямую причастен Абаддон. Разумеется, очередное такое стечение обстоятельств из жребия Денницы вершится сей момент в Арктике.
- Цена оправдана. Цена оправдана целью, - почти загробным шепотом произнес Астарот, как-то болезненно, с некой вымученностью открывая свои глаза и обращая взор ввысь.
Если Ангел Бездны сумеет понять и это, тогда не посмеет осуждать Люцифера. Как и прежде.

0

3

- Fiat lux!* – со столь привычной тенью легкой насмешливости, напитанной притаившимися в голосе недобрыми полутонами, изрек Люцифер, явив себя перед ликом Астарота.
Падший херувим подумал бы, что произнесенная фраза на сей раз подменяла собой ослепительный свет Иблиса, обыкновенно сопровождающий его появление, но нет, слова стали исключительно повелением, развеявшим царивший в тронном зале мрак, который сам Хранитель отметил лишь теперь, когда хрустальные стены вдруг воссияли переливами ледяного, но довольно яркого звездного свечения.
Хейлель смерил Астарота внимательным проникновенным взором и отступил на пару шагов.
- Я, конечно, рад, что ты переживаешь за участь Абаддона, - продолжил он в рамках своей обыденной интонации, уже не так остро вглядываясь в брата, - но поверь, не стоит. Я дорожу каждым из нас. И потому воля моя никогда не изберет жребий, события в коем обладали бы качеством неотвратимого рока. Вовек никому из ангелов падших не статься слепой жертвой с моего попущения. Я – не наш Отец.
Астарот, не нарушая собственного безмолвия, лишь вдумчиво кивнул в ответ на услышанное им некое пояснение. Иблис же еще какие-то мгновения взирал на брата, точно бы предоставляя ему возможность высказаться, но затем его внимание, не споря с молчанием, отступило.
- Что же, пожалуй, у нас не так много времени, - вновь заговорил Денница, теперь о самой причине их нахождения в Пандемониуме; голос его - почти непримечательно - стал более серьезен. – Добавленные мной нити Фатум** вот-вот оборвутся, и следует постараться не упустить момент, дабы своевременно вплести последующую нить в единое полотно.
Отточенным пассом Хейлель извлек Orbis Terrarum – сферу Мира, сферу Малкут, созданную из кристаллов магией ангелов, - своеобразный глобус, способный открыть взору любую точку Земли в соблюдении реального времени самой планеты.
Астарот чуть спешно приблизился к застывшей в пространстве перед глазами Люцифера кристаллической сфере, распахнувшей своему наблюдателю нужную область Арктики.

Хранитель Знаний покинул зал советов в замке Люцифера за миг до появления в нем Керо, спустя некоторое время после полученной вести о согласии на союз клана Грейган и отправления Лилит в резиденцию Кадаверциан. Помимо Астарота в зале замка находились еще Андрас и Пеймон, решившие тогда ограничиться единственно сокрытием своего присутствия, - их разговор с императором не был закончен к тому моменту. Но падший херувим уже прекрасно представлял себе, заблаговременно знал результат этой беседы, хотя бы исходя из того факта, что Андрасу, в отличие от самого Астарота, замысел Иблиса весьма понравился, можно даже сказать, понравился до безумия, равноценного его сути, а Пеймон просто являлся безоговорочно преданным Люциферу во всем. Да, братья были подобраны идеально – и по своему отношению, и по личным качествам.
Известно Астароту было и касательно Керо; в конце концов, эта ее случившаяся причастность составила фрагмент расчетов Иблиса. Хранитель Знаний Инфернус не ведал лишь одного - как Хейлелю далось узнать о задуманном Абаддоном раньше возникновения самой его задумки. Тут оставалось только догадываться. В прочей же последовательности деталей все было на удивление просто, хоть и сложно запутанно.
Несмотря на многомерность вариантных ветвей в исполнении, события все-таки развивались в основном по схеме наибольших вероятностей. Как и обещал, Люцифер совершенно не вмешивался в затеянную Абаддоном жатву. Но его Господства и Силы, незримыми, заступили следить за каждым шагом Повелителя раздоров и войн еще до того, как все началось, будучи глазами самого Хейлеля. Появление у разлома Бездны в Малкут Михаила, именно его и без свиты, представлялось событием с вероятностью, близкой к абсолюту, - Денница слишком хорошо знал, что связывало Архистратига и Военного Советника, предопределение не составляло особого труда. А далее все могло закончиться куда скорей, но возникновение за спиной лидера Небесного Воинства Вельзевула надломило ведущую ветвь и тем вынудило добавить пару нитей Фатум в полотно. Первой из пары вплетенных нитей Денница предугадал спасение Михаила Ангелом Бездны и прохождение их обоих сквозь антимир с сопряженным закрытием оного. Но вторая нить вошла в полотно по вектору наименьшей вероятности, несущая в себе событие о необходимости отвести роковой удар от Вельзевула. Само магическое полотно, сотворенное Люцифером, в целом пока не нарушало своим существованием каких-либо космических законов, и как раз таки по этой причине Абаддону пришлось поплатиться ранением. Правда, с другой стороны, именно соблюдение тех законов позволило не допустить наметившийся риск тупика во внедренной комбинации, - дало возможность Керо узнать о происшествии, а затем с подсказки непосредственно Иблиса последовать в Арктику. 
И, как сказал Люцифер, ныне вплетенная им пара нитей Фатум, натянувшись до предела, была готова оборваться.

«Как же хочется мне надеяться, что Абаддону в достатке станется благоразумия, дабы не раскрыться перед Керо в том, что она наверняка сочтет за предательство»
, - подумалось Астароту, когда кристаллическая сфера дала узреть ему нацеленный на Архистратига меч; Хранитель Знаний понимал, тайна Военного Советника не стоит еще одной нити в полотне.
Призванные Люцифером Начала уже витали где-то поблизости – там, в Арктике – ожидая команды своего императора. Сам Иблис тоже был крайне заинтересован в том, чтобы спасение Михаила не оказалось в категории кем-либо разоблаченного факта. Все же забавно получается, - за подобный поступок Сатана без всякого раздумья отправил бы Абаддона под трибунал, если бы не уничтожил сразу, а Денница вместо этого выжидает подходящий момент для удачного и выгодного прикрытия спасителя лидера извечного противника. Поистине, кто бы знал – не поверил. Но, ясное дело, причина сего состояла не только в желании уберечь Абаддона от позорного клейма предателя, нет, все обстояло куда более масштабно.
- Nunc!*** - казалось, изреченное Хейлелем слово приказа сначала сотрясло своим звучанием весь тронный зал и только затем отправилось по ментальным каналам к ожидавшим его, затаившимся в скрытости своей, Началам, властвующим над всеми стихиями Малкут.
Хранитель Знаний неотрывно взирал через сферу на развернувшееся действо, он видел, как трансформированный в катану ангельский меч Абаддона вошел в толщи арктического льда, как рука его, разжавшаяся на ране, вмиг пленила крепкой хваткой крыло Керо, и как распахнулся под ними, отсеченными точным ударом от архангела, портал, зловеще сияющий пламенем Инфернус. А спустя какую-то долю мгновения он узрел то же свечение и под ногами Архистратига, с молниеносной внезапностью скованного в движениях сопротивления силами Начал. Затем Астарот распознал и структуру портала. Открытый Ангелом Бездны, он был вне зоны доступа стороннему восприятию, и стражи Люцифера лишь раздвинули границы, чтобы Михаил оказался в его пределах. Чистая работа. Все они просто бесследно пропали из мира смертных.
Кристаллическая сфера исчезла под повелительным пассом Люцифера. А он сам, чинно заложив руки за спину, мерно развернулся в своем гордом стане немеркнущего величия, с нескрываемым довольством наблюдая появившуюся спустя земную секунду троицу, святым из коей представлялся единственно архангел Михаил.
- Я бы сказал, какая неожиданная встреча, … если бы она действительно была неожиданной, - пролился обманчиво мягкий, мелодичный голос, отравленный нотами иронии.
Холодный, исполненный неизбывной уверенности взор сапфировых глаз объял вниманием всех и каждого в отдельности, решительно остановившись в итоге на лике Архистратига.
- Но ты не волнуйся, Михаил. Пусть ты очутился здесь и сугубо по моей прихоти, все же статус у тебя скорее гостя, нежели пленника. Впрочем, да, пока мы с тобой не побеседуем кое о чем, я тебя никуда не отпущу, - едва проступившая на губах улыбка, красноречиво подчеркнула содержание произнесенных слов.
Тем временем, Астарот приблизился к Военному Советнику и в своеобразном заведомо останавливающем жесте опустил ладонь ему на плечо, взглянув при этом в сторону стоявшей рядом Керо.
- Свои ответы ты получишь, но не сейчас, - чуть слышно произнес Хранитель въедливым, гипнотически спокойным голосом над самым ухом Абаддона.
- За Михаила не переживай, вреда ему не причинят, - добавил он ментально и опустил руку.
-Уходите. Керо, позаботься о брате.
_________
* «Да будет свет!» (латинское);
** от латинского Fatum – Судьба;
*** Сейчас! (латинское).

0

4

... не убоюсь я Зла, потому что Ты со мной.*

"Отец наш небесный, ответь мне, как должно поступить мне? Не желаю я смерти братьям моим. Но нет нам пути иного, ибо братья мои не слышат, и Свет Истины им застит Тьма. Так в чём же выбор мой, каков мой Путь? Руку мою направляет воля Твоя,  рядом со мной Ты, и так  было и будет вовеки веков. Должен ли я  обрушить свой клинок, карая отступников? В чём заключена высшая справедливость?"

- У нас есть иной выбор. Я слышу тебя, Аваддон. Слышу, брат мой. Так услышь и ты меня! У нас есть иной выбор. И не в смерти твоей твоё спасение. Я знаю, ты не малодушен, а потому не отступай, не сдавайся раньше времени.
Михаил покачал головой, отказываясь принимать этот бой. Не сказанные им слова так и остались отзвуком лишь в разуме, и даже по  тому ментальному каналу, что тайно связывал их меж собой, не прозвучало больше ни слова.  Недвижимо застыл архангел на том же месте, и лишь порывы ветра принуждали трепетать белоснежные перья, порой неотличимо сливавшиеся с крупными хлопьями снега, что несла позёмка надо льдами Арктики, иногда заставляя их взметнуться ввысь.
- Благими намерениями вымощена дорога в Ад. Помни это, Михаил.
- Азраил?
Напрасно звал, тихий голос, что звучал мгновением ранее, исчез. Ангел Смерти более не отзывался, словно и не было его. Михаил потрясённо смотрел перед собой. Что могло это значить? Никогда Азраил не делал ничего без веской причины.  К чему было это предупреждение? Он знал, что задумал Архистратиг и желал предупредить? Или эти слова относились к Ангелу Бездны?
Ярчайшие вспышки молнии озарили ледяную пустыню, причудливо отражаясь в небесах, смешиваясь с северным сиянием. Яростно  взревела снежная буря, швыряясь снегами, а затем меж всполохов в разрыве пространства возникла женская фигурка, но ни на миг не усомнился Михаил в том, кто явился перед ним. Почти физически ощутимая ненависть была направлена на него, вынуждая отступать. Не от страха, нет. Однако эта ненависть сродни боли, и кто знает, на что могла толкнуть эта боль ту, что ныне носила имя Керо.
- Ты не права.
Меча всё также не было. И вновь, безумие, не меньше. Он поступал опрометчиво. Керо не Аваддон, она не слышит гласа разума, ею руководят лишь чувства. Кого ещё мог спасти он, Архистратиг, вождь войска Господня? И мог ли спасти хоть кого-то?
Пальцы дрогнули. Одно мгновение отделяло его от того, чтобы создать пылающий клинок. Падшие братья сами избрали свой путь. Бог достаточно давал им шанс. И если сам Отец так повелел, мог ли Михаил ослушаться его? В тот миг, когда Керо нанесёт удар, её встретит небесное пламя. Вновь  бросил Михаил взгляд на  бывшего ангела, некогда носившего имя  Каритэль, что укрывал собой от его взора Аваддона.
"Есть ли у нас иной выбор, брат? Я сам говорил тебе, что это возможно. Просил не сдаваться. Чей это шанс? Ваш... или мой?"
Катана в руке Ангела Бездны совершила круговое движение, а затем обрушилась в ударе, но не на архангела, как на кратчайший миг помстилось последнему.
"Аваддон?!"
За считанные мгновения сменялись события, не давая возможности уследить и вмешаться, исправить.  Исчезли Аваддон и Керо в ледяном разломе, а затем нечто сковало Михаила, лишая возможности двинуться, фактически выбивая так и не проявившийся клинок из рук, развоплощая энергетический сгусток, создаваемый волей Архистратига.  Сковало, и тут же швырнуло в портал,  стремительно отправляя к пункту назначения, по достижении которого немалое потрясение ожидало Михаила. Ибо увидел он величественный зал, узрел хрустальные стены, и понял, где отныне он находится. И даже прежде услышанного голоса знал, кто пребывает рядом с ним. Он, исконный Враг.
Распрямился Михаил, поднимая голову и устремляя взор на Люцифера. Краем глаза он видел, что и Аваддон сейчас здесь, рядом, но и на миг не заподозрил того в способности подстроить эту встречу. Значит, сам Иблис, что тот и подтвердил незамедлительно.
- Что на уме у тебя? - холод в голосе Михаила мог бы посоперничать с  арктическим. И на миг он не готов был ослаблять внимание, не доверяя обманчивой любезности в словах Денницы.- Какие замыслы заставили тебя подстроить эту встречу?
Тьма царила вокруг. Пусть убранство дворца сияло, но не было ни капли блага в этом сиянии. Оно отвращало от себя взор Михаила, но на что ещё он мог смотреть в ином случае? И вновь внимание его оказывалось направлено на Люцифера. Чем меньше времени он проведёт здесь, тем лучше, а потому следовало как можно скорей прояснить, что за прихоть владеет правителем сих мест, и каковы причины нахождения Архистратига в Аду.
"Благими намерениями вымощена дорога в Ад. Помни это, Михаил."
Слова Ангела Смерти вновь звучали в разуме Михаила, с той ясностью и чёткостью, словно он сам стоял здесь, рядом с ним. И лишь усилием воли принудил  себя тот не оглянуться, хотя во взгляде архангела мелькнуло беспокойство. О чём говорил Азраил? Что знал он?
Не глядя более на Керо и Аваддона, Михаил шагнул навстречу Люциферу.
"Благими намерениями..."
- Какие темы могут нас объединить для этой беседы?
"... в Ад."
- При каком исходе этой беседы я смогу уйти?

*

Отрывок из 22 псалма.
" Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня."

0

5

Знала ли Керо, что не сумеет выстоять против Архистратига, вздумай он обнажить свой меч и скрестить его с ее собственным клинком?
Да.
Колебалась ли она, закрывая собой Абаддона и целя в фигуру замершего белокрылого собрата, глядя в его спокойное лицо?
Ни на мгновение.
Всем ее существом сейчас владели лишь гнев и ярость. Гнев придал сил и позволил не дрогнуть, даже когда она услышала предупреждающий окрик Ангела Бездны и почувствовала, как его пальцы, скользкие от черной, дымящейся на холоде крови, сомкнулись на ее плече. Ярость не дала опустить собственный ангельский клинок, направленный на Небесного Воина.
Я не боюсь. Я давно забыла, что такое страх.
Михаил медлил. Для Керо было невыносимо видеть это снисходительное сострадание в пронзительных голубых глазах бывшего собрата, смотреть, как он стоит, даже не пытаясь отгородиться от ненависти, которая хлестала из нее неукротимыми жалящими потоками, почти физически обжигала его черными раскаленными волнами; как он даже не делает попыток достать свой меч.
- Уходи, Михаил. – Мелодичный, вибрирующий от гнева голос был негромким, но четко слышался сквозь завывания обезумевшего ветра. – Права я или нет – неважно. Наши с тобой правды слишком давно стали разными. Отец ждёт. Иди к нему, а нам оставь нашу юдоль. Или же пускай наши мечи решат, кто прав.
Для себя она уже все решила.
Но за мгновение до того, как  Керо вышла из своей упрямой неподвижности, за долю секунды, прежде чем исходящий лиловым пламенем узкий меч разрезал ледяной воздух, она услышала позади свист стали и ощутила, как дрогнула под ногами земля.
- Абаддон, нет! – сама того не осознавая, она повторила недавний крик своего брата, вкладывая в него те же эмоции, что несколькими секундами раньше Ангел Бездны.
В последней отчаянной попытке она рванулась к Михаилу, силясь дотянуться до него, но пальцы Абаддона, соскользнув с плеча, крепко ухватили основание крыла и теперь неумолимо тянули за собой в открывшийся портал.
Время и пространство свились в безумном водовороте, засасывая ее вслед за собратом в образовавшуюся в ткани мира прореху…

Лившийся от хрустальных стен Пандемониума мягкий свет и царивший здесь покой казались чудовищно контрастными после рева арктического ветра и слепящей снежной круговерти. Керо выпрямилась, повела плечами. Черные крылья, на которых алмазно сверкали растаявшие снежинки, с тихим хлопком сложились и растворились за спиной.
Михаил по-прежнему был здесь. Первым порывом было шагнуть к Небесному воину и закончить то, что не дал сделать Абаддон несколькими мгновениями ранее.
Но потом ее накрыло мощной антрацитово-черной волной, пронизанной всполохами непоколебимой самоуверенности, холодной расчетливости и легким флёром пренебрежения ко всему и вся.
Разумеется, Люцифер не мог оставить без внимания их появления в своей вотчине, да еще и в компании с Архистратигом. Хотя внутри Керо все сильнее крепла уверенность, что это их появление было ничем иным, как результатом продуманного плана Денницы, который никогда ничего не делал просто так. У нее даже не было времени задуматься о том, что он так легко подсказал ей, где найти Абаддона.
Брат, за которым она безоглядно ринулась с такой откровенной и провокационной подсказки Иблиса, тоже был здесь. Она ощущала его присутствие всеми фибрами, чувствовала густой, темный, металлический запах его крови, которая продолжала выплескиваться из раны.
Внутри снова начал подниматься пока еще слабой, но быстро набирающей силу волной гнев.
Керо обратила лицо к Люциферу. Темные раскосые глаза, в которых начали мерцать лиловые отблески безумия, всегда бывшего рядом, за ее плечом, на краю сознания, перехватили пронизывающий взгляд холодных голубых глаз.
- Ты знал…
Она даже не успела сделать шага. Тело лишь приготовилось податься вперед, напряженное и словно гудящее от разрушительной энергии, стремящейся найти выход. Падшая сейчас напоминала сгусток электричества, готовый начать сыпать молниями и искрами в любой момент. Но раздавшийся над ухом негромкий, спокойный голос остудил пыл и заставил потухнуть искры ярости в ее глазах.
-Уходите. Керо, позаботься о брате.
Она повернула голову, встретившись взглядом с Астаротом. Глаза Хранителя Знаний были мудры и бесстрастны.
Ты прав. Я найду время задать Люциферу и свои собственные вопросы. А их у меня достаточно.
Керо окинула острым взглядом Михаила, который держался с прежней спокойной отстраненностью, словно его совершенно не заботило, что он оказался в обители главного антагониста Небес и Малкут. Еще раз взглянула на Люцифера, как обычно высокомерно-насмешливо глядящего на всех собравшихся, будто все происходящее было любопытным экспериментом, а все они – его невольными и бессильными участниками. Посмотрела на Астарота, слегка кивнула ему и приблизилась к Абаддону.
Приникнув к груди брата и обвив его руками, чувствуя, как его кровь пропитывает тонкую ткань платья, она раскрыла портал прямо под их ногами. Подобное экзотическому хищному цветку окно с окаймленными пурпуром краями и иссиня-черной сердцевиной поглотило их, перенося в Имаджинариум.

→ Imaginarium

0

6

Глифы портала вспыхнули тёмным пламенем Инфернус, мгновенно открывая межпространственный коридор и сменяя бурлящие потоки ледяной воды потоками элементарной энергии, мощной волной несущей в измерение Шеола, в Пандемониум.

… Когда Арктика оказалась в миге прошлого, среди осколков той разбитой последней секунды времени минувшего, времени, принадлежащего лишь Терре-Гее, я вдруг обратился в память. И тогда мне чудилось, будто я, неотвратимо и навсегда, всем своим существом без остатка растворился в мироздании, слился с ним, безграничным и бесконечным, теперь уже неотделимо, в его безличное единое целое, перестал быть … да, просто перестал быть.
И я не думал более совершенно ни о чем, не принимая, но и не противясь. В одночасье все осталось за тем содеянным выбросом активной энергии, затраченной мной на раскол ледяного плато и открытие портала. Меня больше не существовало. Была единственно память – вся и сразу. И раскрылась она вовсе не из конечных фрагментов случившегося, и не из начала начал, не в моем сотворении, память взорвалась моим падением в Бездну, взорвалась и сразу стала бездонным, безбрежным океаном абсолютно всех моих воспоминаний. А мыслей по-прежнему никаких не было, потому что не было меня самого.
Я осознавал природу этого своего состояния, но осознание мое, безответное, распадалось в пустоту забвения, где нет места значениям и смыслам.
… А потом меня сотрясло сильнейшим ударом, точно бы от столкновения с мириадами галактик, и угасший разум неожидаемо воскрес, тут же охваченный неистовой агонией моего возвращенного бытия.

Невидящий, пустой взор Абаддона сразу и намертво врос в собственную печать на обсидиановом столпе, пульсирующую запредельным бледным свечением. И как будто одно лишь ее созерцание неким магнетическим образом удерживало сейчас, не позволяло ему распасться на несвязанные частицы эфира.
Понимание происходящего возвращалось к нему очень и очень медленно, такими изможденными, искалеченными темпами, точно заблудший путник, пробирающийся на последнем издыхании вверх по крутому склону сквозь непроглядный густой туман.  Захлопнувшийся за спиной портал, возникший в калейдоскопе резких смен декораций тронный зал Пандемониума и даже каким-то образом очутившийся здесь же Михаил, - все это оказалось теми событиями, которые в прогрессии своего развития обошли стороной разбитое восприятие Ангела Бездны.
Первым из всего воротившегося к Советнику стало сокрушительное ощущение невыносимой боли и убийственное чувство полного отсутствия каких-либо сил. Его пальцы продолжали рефлекторно сжимать рукоять меча, но потухла и магия самого клинка, не находившего энергетического отклика в своем хозяине. Воспрянувшая боль подтолкнула свободную руку, заставив ее вновь зажать рану; от бессилия все на миг угрожающе пошатнулось внутри, вот-вот готовое слететь обратно в ту самую пропасть, из которой столь старательно пыталось выбраться. И на том начал свое пробуждение раздробленный разум, раздраженный искрой неоформленной мысли с обреченностью о необходимости воспринимать и думать. Но прежде пришлось изгонять назойливый порыв принять эфирную форму, ведь с таким ранением это наверняка могло бы быть чревато.
Реплика подобия приветствия, произнесенная Хейлелем, достигла слуха Ангела Бездны с некоторым запозданием, но едва это случилось, сознание его окончательно вернулось, и морок забытья полностью развеялся, выпустив рассудок из своих цепких когтей, точно бы сильно обжегшись.
- Ты все рассчитал, ты все это подстроил!..- то, что разом выжгло усмиряющий плен забвения обратилось яростным ментальным посылом, взбесившимся псом рванувшим из взора, тут же свирепо брошенного на старшего брата.
Тяжелое прикосновение Астарота, оказавшееся крайне неожиданным, заставило вздрогнуть, но голос его, такой убаюкивающий, почти насильственно успокаивающий своими тонами, все равно доносился будто бы издалека, приглушенный клокочущим внутри гневом. Абаддон сопротивлялся, не хотел, но все-таки отвел взгляд от Иблиса, перекинув отравленное ядом злости внимание на Хранителя Знаний; его ментальное заверение касательно Михаила немного остудило пыл. Вывод же сделать с данной им гарантии не составило труда. Советник украдкой глянул на Архистратига, но тот уже был увлечен персоной Люцифера.
- Как понимаю, тебе и нашему императору известно о … моем предательстве?..
Но ответа не последовало, впрочем, все и так было вполне очевидно, - разумеется, известно. Вот только что задумал сам Люцифер? Зачем вообще ему вдруг понадобился втайне спасенный Архистратиг? Этого Ангел Бездны понять сейчас никак не мог, но он всенепременно основательно поразмыслит об этом, просто чуть позже. А пока же, заботливые прикосновения рук и крыльев сестры, - той, кому можно довериться, кому хочется доверять.

<далее в «Imaginarium»>

0

7

Абаддон и Керо были просто в ярости. Не мудрено. Сообразили они быстро, что им пришлось по собственному неведению принять участие в играх большой политики. Впрочем, если все-таки в их умах и бытовали какие-либо сомнения, они оказались нарочито перечеркнутыми приветственным обращением Иблиса. Правда, вряд ли хотя бы кто-то из них сумел разглядеть в том шаге вымерено запоздалой откровенности императора своеобразный намек, предоставленную им таким вот образом возможность самостоятельно поразмыслить о причинах-следствиях такого хода, прежде чем уступать импульсивной злости в его адрес и жажде бросить ему в лицо свои незрелые, совсем не те вопросы. Оба падших собрата упивались сейчас единственно слепящим чувством осознания того, что их расчетливо использовали, - в этом Люцифер даже не сомневался, и отлично знал, иного отравленный подобной обидой разум не приемлет. Но, по крайней мере, Астароту далось обуздать их первые гневные порывы. А в остальном же Хейлель предпочел сделать ставку на умение Военного Советника своевременно обращаться к холодной рассудительности, а также, разумеется, на его личное отношение к нему.
Едва Ангел Бездны исчез в заботливых объятиях сестры, Иблис тотчас же возвел в абсолют свое внимание к Архистратигу. Но Хранитель Знаний успел перехватить тот примечательно особенный взгляд Денницы, коим он проводил брата, надо сказать, крайне редкий в исполнении взгляд – с притаившейся в нем тщательно скрываемой обеспокоенностью. Астарота внезапно случившееся наблюдение немало подивило и определенно порадовало. Люцифер ведь столь подкупающе умело преподносит свое невозмутимое хладнокровие, слишком уж на вид граничащее с безразличием, что иной раз падший херувим практически готов позволить личному восприятию обмануться. Задержавшись ненадолго с этой мыслью, разбавляющей собственную тревогу за Абаддона, Герцог все-таки оставил Люцифера с Михаилом наедине, понимая, что в его присутствии здесь более нет необходимости.
Иблис заговорил вновь лишь когда остался с архангелом один на один, до того почти играючи добавляя напряжения Михаилу этим своим выжидающим молчанием, отливающим, потехи ради, тонами наверняка ожидаемого от него лукавства и тем только сильней настораживающим.
- Расслабься, Михаил, беспокойство, знаешь ли, туманит разум. Я, конечно, мог бы начать уверять тебя в том, что поводов для паники нет, но ты мне все равно не поверишь, потому скажу - ПОКА нет, - Иблис усмехнулся, откровенно забавляясь. – В общем, если не начнешь передо мной размахивать своим мечом, уйдешь целым и невредимым при любом исходе нашей задушевной беседы.
Выдержав короткую паузу, Люцифер в мановение ока избавился от своей издевательской веселости, точно маску сменил.
- Но прежде чем мы перейдем непосредственно к самому разговору, по причине необходимости коего ты угодил в мою обитель, предлагаю сменить место нахождения, - в сапфировых глазах, обращенных на Михаила, острее обозначилось насквозь пробирающее внимание. – Я же понимаю, в Аду тебе не уютно.
Собственно, Светоносный император понимал кое-что еще. Затянувшееся отсутствие Архистратига на ментальных радарах Небесного Воинства заставит нервничать уже светлокрылую братию, а не только их воеводу. И с очевидного незамысловатого факта сего Денница в молниеносном легком жесте руки явил портал, не обременяя себя вариантом сначала услышать согласие архангела; в конце концов, абсурдно было бы предполагать, будто угнетающее пребывание в Пандемониуме может оказаться для него предпочтительней.
- Портал в Малкут, - пояснил Иблис, не дожидаясь и вероятного вопроса. – Без координат. Их выбор я предоставляю тебе. А то еще, не приведи наш Отец, помыслишь о каком-либо подвохе с моей стороны.
Саркастичная улыбка чуть проступила на лике Хейлеля, на миг оттененная промелькнувшим насмешливым блеском в темно-синих глазах.
- Кстати говоря, заметь, я рискнул проявить некоторую степень доверия, - не ясно, в шутку ли, но отметил Иблис касательно столь щедро предложенного им права выбрать клочок планеты для ведения предстоящего диалога. – Ведь по существу, тебе тоже ничто не мешает устроить мне какую-нибудь хитроумную западню.

0

8

- Подвох уже в том, что я - здесь.
Сколь бы не желал Люцифер вывести его из себя, Михаил не мог позволить себе слабости уступить гневу и недоверию. Враждебность лишь усугубит ситуацию. Сейчас он в ловушке, на территории врага, пусть сам враг уверяет в своих благих намерениях.
Михаил вскользь глянул на созданный портал, принимая показное доверие Денницы. Вновь насмешка, яснее слов показывающая, сколь низкого мнения о нём нынешний император Ада. Устроить западню?
- Не равняй меня по прочим, Люцифер. Я не доверяю тебе и не поверю никогда, но поступать подло не по мне, даже  когда дело касается тебя.
И верно, не стоило далее затягивать своё пребывание в Аду, и конкретно в Пандемониуме. Михаил без поспешности приблизился к порталу, единственный раз оглянувшись на Падшего. А затем шагнул внутрь, машинально выстраивая в уме конечную цель этого пути. Но лишь оказавшись за пределами Шеола он понял, куда стремился в поисках покоя и подобия поддержки. То место, где он всегда чувствовал себя умиротворённо: Рай на земле.
Мелькнула и пропала улыбка на лице Михаила, когда он узрел  изумрудную зелень, услышал шелест листвы, порождённый пустынным ветром, вдохнул прохладу, даруемую небольшим озерком в центре этого оазиса. И уже в полнейшем спокойствии обернулся, встречая взгляд  Денницы.

"Сколь часто я принимал этот взгляд, видя в нём знание, мудрость, несокрушимую уверенность и надёжность. Мне казалось, ты истинно близок Отцу, ты - Старший. Ты вёл нас, отдавал приказы, направлял. Ты заботился о нас и о созданном мире. Так я думал тогда. Худший из грехов - предательство доверия. Не нашего, пусть мы и были братьями. Ты предал Отца. Не имеет значения, что думаю я. Не имеет значения, что скажешь ты... Ведь ты так и не раскаялся."

И всё же, прежде, чем задавать вопросы  Люциферу, Михаил не медля отправил мысленный зов, в первую очередь стремясь донести до ангельского воинства главное - он жив, его не нужно искать и спасать. Возможно, думал Михаил, прерывая встревоженную речь  Сариила, по возвращении  придётся вновь созвать Совет, вне зависимости  от того, что скажет Денница. Слишком многое меняется и слишком быстро. За время его отсутствия в Малкут наверняка произошло немало важных событий. Сариил примолк, оставив подробный доклад на более подходящий момент, а Михаил вновь сосредоточился на Люцифере, поневоле испытывая чувство ирреальности происходящего.
- Итак, мой меч убран, сам я не жажду незамедлительно бросаться в атаку, более того, готов внимательно выслушать всё, что ты имеешь мне сказать. Спокойно, без паники и враждебности. И ты можешь поверить мне - на слово, - здесь нет ловушки для тебя, и Небесное Воинство не спешит сюда для битвы.
Далее, он не сомневался, вновь последуют насмешки Хейлеля. Скрытые или явные, но разве сможет тот удержаться от возможности вновь поддеть бывшего подчинённого?

<далее - Оазис Шебика. Тунис. Сахара.>

0

9

Всегда были и будут впредь тайны и недомолвки между падшими братьями и сёстрами. Каждый из них со всей возможной тщательностью оберегал даже от ближайших, кому, казалось бы, доверял, некую часть того, что ныне представляло его бытие. Недосказанность порождала подозрение, которое, в свою очередь, давало выход недоверию.
Была ли потребность у Вельзевула выпытывать любого рода тайны той, что ныне называлась Ангелом Безумия? Он редко искал её общества, а при встрече заговаривал лишь о том, что могло послужить причиной объединения с общими целями. Но за пределами того союза была полная свобода и невмешательство в  дела  другого. Внешне кажущееся семейными узами, но на деле просто пакт о перемирии возможных врагов. Падшие могли любить друг друга, как то было прежде, но хватало и ненависти.
Керо исчезла столь стремительно, что поневоле Повелитель мух задался вопросом, каковы были те дела, что послужили причиной поспешного отбытия. Разговор подходил к концу, всё верно, сам Вельзевул обозначил это направление озвученным решением оставить заговоры и союзы с целью смены власти в Шеоле, и сосредоточиться на примирении с Хейлелем. Последнее вновь выудило кривую усмешку на лике Повелителя лжебожия. Мысли его были темны даже для самого себя, он знал, что лукавит перед всеми и каждым, не делая исключения и себе. Несложно запутаться в том, где проходит грань его искренности и вновь выступает потребность лгать. Возможно, стоило попытаться быть полностью откровенным хотя бы с кем-то, но всякий раз, когда он предпринимал какие-то шаги в том направлении, неумолимо появлялись обстоятельства, вновь сбивающие его на прежний путь. Искренность не для него, это оружие ему пока недоступно.
Итак, размышлял Вельзевул, взирая на опустевший зал Имаджинаерума, чьи зеркальные стены в причудливом искажении отражали только его фигуру, с Керо поговорить об Абаддоне не удалось. Возможно, следовал ход его мыслей далее, они были вместе, но успели разойтись. А если нет? Повелитель мух помрачнел, разворачиваясь и неспешно направляясь к развёрнутому в пространстве столь же безумной, как и её хозяйка, обители коридору, созданному единственно для него. Керо куда-то спешила и кто поручится, что её не вызвал Абаддон. Возможно, он здесь? Вельзевул застыл, не перешагивая порога, обозначенного острыми краями разбитых зеркал. Обернулся, прищурившись. Губы его были сжаты в тонкую полоску, выдавая  внутреннее напряжение. Но не было возможности проверить, а остаться значило возможность вызвать гнев сестры. Ненужный ему гнев.
Ну что же, думал Вельзевул, более не медля, стремительно перешагивая черту осколков и направляясь к выходу. В таком случае, можно обратиться к иному источнику информации. Какого-то чёрта творилось в Аду, и ему совершенно не нравилось быть не причастным к этим делам. А кто мог ответить на вопросы лучше главного виновника всех нынешних событий? Повелитель мух не сомневался: даже если приказ открыть Бездну отдал не Денница, он прекрасно знал, что это произойдёт. А мог и поспособствовать, влияя со стороны. Злоба всколыхнула вновь мрачные мысли падшего херувима, направленная на самого старшего брата. О каком примирении он думает, если вряд ли выдержит и краткий отрезок времени в его присутствии спокойно? Со старшим он с трудом находил точки соприкосновения, не понимая мотивы его поступков и цели. А пока не поймёт,  по умолчанию все действия Люцифера воспринимались им неприязненно.
Подёрнулась слабой рябью темнота за спиной Вельзевула, в кратчайшие мгновения формируя единую каменную поверхность стены, не давая даже намёка угадать, где только что был открытый проход. Имаджинаерум оказался достаточно надёжной крепостью для Керо. Но это больше не занимало Повелителя мух, мыслями уже бывшего там, где Люцифер воздвиг себе дворец. Туда же устремился Вельзевул, мгновенно перемещаясь от парящего острова-замка к Пандемониуму. К недавно возведённой столице Ада.
Присутствия Люцифера нигде не ощущалось. Вельзевул мрачно смотрел на хрустальные стены дворца старшего брата. Красота сего места ныне оставляла его равнодушным, не задевая ровно никаких струн в его душе. Возможно, при первом взгляде на величественную обитель, возведённую Хейлелем и прочими братьями,  он был поражён и даже восхищён. Но Повелитель мух умел прекрасно отсекать ненужные эмоции и чувства, когда то было необходимо. Лишь с гневом так не получалось, и вот сейчас он бурлил внутри подобно магме вулкана, готовой извергнуться и уничтожить всё, что окажется поблизости.
Да, Люцифера не было. С кого же требовать ответы на возникшие вопросы? Вельзевул не намеревался позволять задвинуть себя в сторону. Он крепко сжал ладони в кулаки, усмиряя злобу. Это давалось непросто. Кто-то был рядом.  Усмешка возникла на лице Повелителя ложных богов, когда он обернулся, ища взглядом того, чьё присутствие сейчас вполне устраивало. Не один так другой, и это тоже неплохо.
- Приветствую, Астарот, -  кивнул он Хранителю знаний. - Не поверишь, но я рад тебя видеть. А, кстати, не подскажешь, где сейчас может обретаться наш сиятельный Император?

0

10

Астарот~

Некоторым временем ранее.

Когда легионеры Агалиерапа доставили в подготовленные чертоги Ми Хааш принадлежащий Тхорнисх саркофаг, Люцифер уже находился здесь, обсуждая с Астаротом и его генералами угрозу восстания демонов. Созданное энергией в соблюдении геометрии измерений Ада своеобразное объемное изображение, своего рода макет, занимало центральное место в их дискуссии.
- Значит, - флегматично ответствовал Высочайший Советник, созерцая без особой участливости сияние энергетических потоков в схеме-миниатюре всея Преисподней, - ты всерьез допускаешь вероятность, что Белиал может решить по-своему воспользоваться временно шатким положением Империи.
Констатация мыслей Светоносного (даже не вопрос уточнения) прозвучала из уст Министра скучающе сухим тоном и оттого вполне могла показаться не лишенной иронии, а дальнейшие слова Хранителя Знаний эффект этот только усугубили.
- Иными словами, он окажется как раз тем самым… - деликатная заминка, - недалекого ума братом, что устроит в Аду переворот – вот так, на радость и на смех всего Небесного Воинства.
Окончив свою реплику, Советник медлительно кивнул, точно бы в попытке основательней, глубже вдуматься, проникнуться собственнолично озвученным умозаключением, принять его, при этом делая вид, будто вовсе не замечает на себе негодующего тяжелого императорского взора исподлобья.
- Астарот, - последовала пауза в один короткий миг, быть может, ставшая необходимой для того, чтобы выдохнуть то самое недовольство изобретательно перефразированным, переиначенным смыслом сути дела. В любом случае, не помогло. – Проклятье!.. Да что за манера такая?
И лишь после этого Министр удостоил старшего брата прямым взглядом, не скрывая довольной ухмылки, впрочем, все равно не шибко эмоциональной.
- Я совершенно не против введения твоих войск Второго Лика на свой Круг и даже готов объявить полную боевую готовность в собственных легионах. Но порой твоя чрезмерная предусмотрительность больше напоминает паранойю.
- То есть, по твоему разумению, подобный вариант вообще не заслуживает никакого внимания? – не унимался Хейлель, надо сказать, в немалой степени удивленный подобной реакцией Советника на столь очевидную возможность риска. – Дождаться заключения перемирия с Небесами и воспользоваться им как действенным катализатором, способным при умелой подаче окончательно возмутить умы демонов, а затем встать во главе дозревших, готовых учинить переворот, это, по-твоему, глупо?
- Зависит о того, с какой стороны посмотреть.
- Поясни.
- Случай хорош, удобен, тут не спорю. Но единственно его лишь маловато для узурпации власти. А пока у Белиала больше ничего и нет.
- Среди наших братьев немало верных, преданных ему, - со сдерживаемым раздражением продолжал доносить свои доводы Люцифер, - и, между прочим, некоторые из них в составе Совета.
- Это ты сейчас о Вельзевуле? – сразу же парировал Астарот риторическим вопросом, скупо усмехнувшись не без скепсиса; Император ничего не ответил. – Да, верно, а еще у Белаила есть огромное воинство. Правда, вот совсем не в пример твоему.
Сохраняя молчаливое недовольство состоявшейся беседой, Иблис развеял энергетическую структуру объемной карты Инфернус. Астарот, что говорится, в сердцах вздохнул утомленно и подошел к брату доверительно ближе.
- Полно тебе, Люцифер. Ты уже столько всего сделал, чтобы укрепить свои позиции. Да и к тому же, твоя разведка из Второго Чина априори исключает всякий неожиданный поворот событий. В общем, твои преимущества можно перечислять довольно долго. Но я понимаю, это ваша старинная традиция – мериться с Белиалом размахом крыльев...
Тем закончив, Астарот усмехнулся, откровенно продемонстрировав Иблису довольство своей финальной фразой, и поспешил заняться доставленным ему саркофагом, но попутно обговаривая со своими генералами план введения тех самых легионов Светоносного. 

Военачальники Высочайшего Советника проявляли не меньше дотошности к деталям и нюансам разного рода, нежели сам Астарот или его старший брат, однако даже ему они сподобились изрядно наскучить своими нескончаемыми ремарками в ключе военного дела. Работа с артефактом, временно изъятым у Тхорнисх, требовала большого внимания, кое и так периодически уплывало то к мыслям о Диане, то к размышлениям над беседой с Хейлелем, на самом деле воспринятой куда серьезней, чем было то выказано Владыке всея Ада, а тут еще досаждающие планами генералы. Словом, разум Хранителя Знаний сам уж был готов взбунтоваться прежде треклятых демонов, о коих вещал доселе Люцифер, а нынче – бравые воеводы Седьмого Круга. 
- Согласен, - утомленно, вполголоса ответствовал Министр на трели своих генералов, - незачем трубить полную боеготовность, обнадеживая легионеров сражением, коему, скорее всего, не бывать. Верно, идея с рейдом Императора наиболее стоящая: результат получим тот же и лишних домыслов не вызовем.
Покончив, наконец, с военным совещанием, Астарот намеривался отбыть в Пандемониум и там вернуться к более привычным для него занятиям. К  тому же, не лишне было, как ему казалось, спокойно поразмыслить о компенсации перед Дианой за свой визит, получившийся и скорым, и откровенно деловым. Эмоций смертных он по-прежнему не сильно понимал, но отчего-то склонялся к мысли, что мог сподобиться вызвать у ведьмы досадные чувства.
Собственно, по прибытии в главную залу дворца-столицы в разум Астарота были вхожи только воспоминания о встрече с Дианой и раздумья на предмет как улучить момент-другой в своем чересчур уж (стараниями Иблиса) плотном графике, дабы свидеться с ней снова (иных вариантов сгладить «вину» на ум прийти не соблаговолило). Таким вот Высочайшего Советника Императора и застал Вельзевул.
- Князь, - остановив свое неспешное шествие с легким учтивым поклоном, Хранитель Знаний нехотя воспрянул к восприятию происходящего, и вяло улыбнулся поприветствовавшему его брату. – Вот ведь незадача. Все, кому от меня что-либо надобно, вещают о радости встречи.
Склонность иронизировать еще не успела выветриться (после дискуссии с Люцифером) из его манеры изъясняться, хотя интонации голоса вовсе не были исполнены и толикой ехидства, отнюдь, преподносились с легкостью, простотой.
- Император нынче занят, я полагаю, - констатировав очевидное, Астарот обвел взором пустой тронный зал, как бы в поддержку им сказанных слов. – И коли ты все-таки здесь, осмелюсь высказать предположение, что ментальный канал для связи со старшим братом тебя по какой-то причине не устраивает в качестве решения проблемы его поиска.
Дипломатически вежливая, но пресная улыбка не покидала лика Министра.
-  К тому же, ты «рад меня видеть», что, в свою очередь, могло бы означать приемлемую альтернативу нашему Императору в моем лице для разрешения интересующего тебя вопроса. Я полон внимания, - в сдержанном жесте развел руками Астарот.

+1

11

Радость от встречи, озвученная Повелителем мух, была скорее метафорической. Улыбка Вельзевула больше напоминала оскал, но злобу он уже привычно подавлял и потому к завершению приветственной реплики Астаротом мог реагировать спокойно.
- Было бы странно вещать о горе, если уж мы сами ищем тебя,- в тон брату ответил архидемон, скрещивая руки и взирая на него чуть свысока, приподняв подбородок.
Так уж издавна повелось, что Астарот неизменно одним лишь видом своим вызывал в нём раздражение и непонимание. Вельзевул никогда не пытался установить с Хранителем Знаний сколько-нибудь близких отношений. Возможно, с самого начала он прекрасно понимал, на чьей тот будет стороне при любом исходе. Но, и это злило больше всего, Астарот не предпринимал ровным счётом ничего, что было бы истолковано как враждебность, противостояние ему, напротив, всегда нейтрален, вежлив, безукоризненно дипломатичен. Мысленно Вельзевул морщился, словно действительно желал увидеть в ближайшем Советнике Хейлеля хотя бы крошечный намёк на неприязнь. Так ему было бы проще, но - увы. Астарот словно знал (а может так оно и было) об этом, предпочитая вести собственную игру, не давая даже малейшей возможности подловить себя.
Отсылка к способу связаться по ментальному каналу вызвала новую усмешку, с большей долей весёлости. И впрямь, подобный вариант предпочтителен, но говорить о последних событиях в Шеоле Повелитель мух предпочитал лично, с глазу на глаз. Основной промах, допущенный им, заключался в том, что Люцифер вполне мог оказаться сейчас где угодно, и искать его пришлось бы по означенному каналу. То есть, как и заметил Астарот.
Вглядываясь в до тошноты спокойное и сдержанное лицо Хранителя Знаний, Вельзевул готов был руку дать на отсечение, что тот насмехается. Стоит ли говорить, насколько это могло взъярить падшего херувима, также осознававшего, что Астарот, вне всяких сомнений, прекрасно понимал кипевшее в нём настроение.
Чуть слышный вздох, Вельзевул с сожалением кивнул, признавая сказанное братом.
- Без увёрток, Астарот, стоит признать, насколько ты близок к нашему Императору,- свою насмешку Повелитель ложных богов маскировал не слишком тщательно. При желании намёки в этой фразе можно было трактовать любым из способов, включая самые издевательские.- Уверен,- продолжил он без паузы,- знаешь ты немало из того, что происходит нынче в Шеоле и вне его.
Отсюда логически следовало, что Вельзевул знает на порядок меньше. Мало перед кем он мог признать подобное, но "избранность" Астарота значила лишь то, что этот факт просто терял значимость в свете интересовавших Повелителя мух дел. Вот теперь он помедлил, без всякого выражения изучая лицо Высочайшего Советника Денницы. Нет, вовсе не рассчитывая на какой-либо отклик, лишь в очередной попытке понять, что представлял собой тот.
- И если не имеешь нынче дел более срочных, нежели разговор со мной, - а вряд ли я сумею ограничиться лишь парой вопросов, - уделишь мне толику своего времени, Астарот?- Злость затихла полностью, настроение выровнялось; Вельзевул неспешно обвёл взглядом залу Пандемониума, отмечая не красоты вида, но отсутствие возможных помех сему разговору.- Можно прямо здесь. Меня это место устраивает вполне.
Да, Астарот полон внимания, так он сказал. Но значило ли это, что он полон желания давать потребные Вельзевулу ответы? Тут сомнений было поболее.
- Давай поговорим о событиях не столь отдалённых. К примеру, открывшаяся совсем недавно по времени в Малкут Бездна. Вот уж престранно. Что могло снизойти на нашего младшего брата, решившегося на столь рискованный шаг? Разве что приказ свыше. Вот это могло бы объяснить всё. Но к чему?- Вельзевул сделал шаг к Астароту, сокращая ещё  расстояние между ними. - Есть ли нечто такое, что могло бы объяснить это... безумие?

0

12

Какой занимательный каламбур, подумалось Астароту, потому как именно о горе разного рода и начинают вещать после объявления о радости встречи; словом, верно, с радостью перекладывают всё с больной головы на здоровую. Но озвучивать ничего подобного он, разумеется, не стал (дабы не затягивать с прелюдией к самой сути дела), в дипломатически сосредоточенном молчании позволив Вельзевулу излить свою вступительную речь целиком и лишь кое-где в этом монологе вставляя сдержанные кивки учтивого согласия. Собственно, одно из таких вот безмолвных согласий пришлось и на двусмысленный тезис касательно близости с Императором. Министр намек этот конечно уловил (тем паче, что брат старательно подчеркнул оный интонацией), но ничего обидного для себя в том не обнаружил, оттого первый жест бессловесной солидарности с услышанным заявлением был выказан довольно искренне. В конце концов, ведь ни для кого тут не секрет, что Хранитель Знаний приходится ближайшим советником монарху всея Преисподней, с чего исключительно такого смысла фразе Повелителя лжебожия будет вполне достаточно. Зато на фрагменте про срочные дела  вставить свою реплику хотелось очень – помимо подтверждающего ту правоту брата движения головы, вроде как с оценкой его столь поразительной наблюдательности. Однако все представлялось заведомо очевидным, никакие слова о чрезвычайной занятости Министра, насколько бы они обстоятельно и убедительно ни прозвучали, не способны уберечь от возникшей перспективы удовлетворять любопытство Вельзевула. Поэтому прерывать словесный поток просто не имело смысла, Астарот молча согласился и на это «вряд ли я сумею ограничиться лишь парой вопросов».
Таким образом, до самих вопросов добрались намного быстрее, чем мог ли бы, будь Герцог Седьмого Круга более словоохотлив.
- Что же, давай поговорим, - отозвался наконец-таки Советник, как только возникла та самая, дозволяющая перенять инициативу в беседе пауза; к тому времени от некоего легкого эмоционального сдвига с обыкновенно стабильной отметки ноль, случившегося стараниями Люцифера и собственных генералов, ничего не осталось, и в том постарался уже Вельзевул. – Правда, говорить тут особенно и не о чем. Ответ кроется в самом твоем вопросе. Верно, то прямой приказ Люцифера. Так что, как видишь, совершенно ничего странного в этом нет. Требовалось организовать встречу нашего Императора с Архистратигом, а лучше Абаддона с такой задачей никто бы не справился. Результат же тебе, как и всему Аду, уже известен: Михаил и все Светлое Воинство размышляют нынче над предложением о перемирии.
Астарот замолчал и с безразличным спокойствием воззрился на Вельзевула, памятуя о навскидку не коротком перечне заготовленных братом любопытств. Но, в любом случае, за ожиданием дальнейших расспросов он не запамятовал и с Хейлелем ментально связаться, - мало ли до чего дойдет Повелитель мух, раздосадованный тем, что ему не дали вырвать сердце полководцу небесных воителей.

Отредактировано Тёмное Воинство (2015-10-11 23:38:18)

0

13

Всего лишь организовать встречу Архистратига с Лучезарнейшим из Светоноснейших Императоров всея Шеола. Вельзевул согласно покивал головой, всем обликом своим олицетворяя полную солидарность с тем методом, что был избран его самым старшим из братьев для привлечения внимания Михаила к необходимости перемирия. И впрямь, чего уж проще понять. Нужна встреча Михаила с Люцифером, второй отдаёт приказ Абаддону, тот открывает Бездну, Архистратиг идёт в гости. Звоночек получился знатный, услышать должны были и в мирах Хаоса. Взглядом Вельзевул спрашивал Астарота, неужто тот всерьёз сейчас говорит всё это? Поневоле вновь он возвращался к идее, что ближайший друг и советник Хейлеля над ним издевается.
- Астарот,- озвучивать свою убеждённость в этой оценке ответа Вельзевул не стал, ограничившись хмыканьем, - я не сомневаюсь, Люциферу виднее. Возможно, постучать во Врата Рая опаснее, нежели во Врата Бездны, если таковые и впрямь имеются. Да, я сам стучал к нашим небесным братишкам, когда случилась недавняя заварушка, результат видел в излитии всех запасов святой воды на наши головы. Ну что, в осторожности нашему Императору не откажешь. В разумности, скажем так.
В конце концов, после того, как именно Люцифер оказался тем самым проворным и дальновидным интриганом, сумевшим ухватить и, что самое сложное, удержать власть, Вельзевул преисполнился в адрес того чуточку большим уважением. Он-то знал, насколько это было непросто. Возможно, есть те, кто питал собственные иллюзии, строя далеко идущие планы, но теперь всё это не имело смысла, трон принадлежит Иблису. Да, Повелитель ложных богов отступил. Так считали все, кто его знал, а сам он не видел необходимым разубеждать кого бы то ни было. Сейчас всё слишком неоднозначно, так думал Вельзевул. Он отступил и готов демонстрировать всё возможное уважение и преданность новому правителю, как прежде Воланду. Ну а то, что помимо уважения прилагались насмешки и ирония, всего лишь небольшой бонус, на который столь разумному Императору обращать внимания не стоило.
- А теперь Михаил передаёт "благую весть" нашим праведным братишкам. - очередной сардонический смешок и ухмылка сопроводили реплику.- Как же быстро он согласился. Попахивает... хм, не очень хорошо. Странно это. Чем Люцифер сумел уломать нашего непоколебимого доблестного предводителя ангельского войска? Вроде как после той памятной их встречи на поле боя он бы и слушать не должен был Хейлеля. Астарот, я сейчас не совсем риторически распинаюсь. Если тебе что-то известно, может, поделишься информацией? И давай начистоту, что в действительности стояло за раскрытием Бездны?
Ещё Повелителю мух было любопытно, не имеет ли Люцифер на Михаила иных планов. Свои собственные по устранению Архистратига из этого плана бытия он так и не оставил, а их новая встреча лишь вопрос времени. Но сначала он хотел услышать ответы на прозвучавшие два вопроса. То, что Астарот столь безмятежен и не выказывает желания удалиться, было равнозначно для Вельзевула самому радушнейшему приглашению к долгой беседе.

Отредактировано Вельзевул (2015-10-28 18:02:06)

0

14

Надо признаться, Высочайшему Советнику сей момент представлялось несколько странным наблюдать выказываемое братом непонимание даже вполне очевидных ходов Светоносного в этой разыгранной партии, ведь по существу в поле подозрения могло оставаться единственно произошедшее у раскрытой Бездны. Абаддон вел слишком уж отчаянную игру, которую вот так запросто не спишешь лишь на исполнение приказа.
Астарот скользнул взором за левое плечо Вельзевула, к монаршему трону, исполненному в величественном великолепии под стать Императору, подумав о том, что именно и в каком порядке в праве он разъяснить своему собрату. Сам Люцифер на ментальное послание отозвался довольно-таки лаконично: «Отвечай правдой, из твоих уст она всегда тождественна моей». О, этот ответ с намеком был более чем ясен, но порой бывает, хочется получать простые, конкретные команды.
- Я не могу поверить своим ушам… - чуть тише обыкновенного выдохнул Астарот, возвращая внимание собеседнику. - Вельзевул, ты же сам и политик, и полководец. И задаешь мне столь оскорбительно элементарные вопросы.
Хранитель Знаний даже позволил себе немного нахмуриться с легким оттенком порицания, тем выражая свое негодование и досаду.
- Люцифер избрал наилучший вариант из множества возможных, чтобы добиться максимальной результативности. Не откровение, крайней степенью убедительности обладает грамотное сочетание фактов и действий. Потому была показана одна опасность, дано спасение от другой и после - обстоятельно предоставлены ветви наиболее вероятного развития событий: сокрушительно мрачного и, в противовес, обнадеживающе перспективного.
Падший херувим сделал несколько медленных шагов, философски махнув рукой.
- Да, открывать Бездну представлялось очень небезопасной затеей, весьма рисковой, но оно того стоило. Сам подумай, - Советник испытующе, но мягко воззрился на брата. – Показывать надо самое устрашающее из имеющегося в арсенале. Показывать и напоминать.
Акцент, поставленный на последнем слове, был призван растормошить и память Вельзевула, воскрешая в ней слишком уж давешние войны с мирами Хаоса; впрочем, кажется, он и так успел вспомнить о них.
- Никто из нас, обеих враждующих сторон, не желает повторения истории, - после паузы, с нотой болезненной печали присовокупил Астарот. – И никто не хочет кануть в небытие. Воевать – да, сражаться за то, что каждый считает для себя достойным боя. Но не обращаться в ничто.
Вновь ближе подойдя к брату, Министр все еще продолжал вглядываться в его глаза, будто стараясь донести свои слова до чего-то, сокрытого в глубинах духа Вельзевула, в самых отдаленных уголках оного.
- Я знаю, какая злоба привела тебя в Пандемониум с вопросами, - Астарот вдруг стал отягощено серьезен. - И понимаю, можешь поверить, это так. Я сам тысячелетия мечтаю разорвать Рафаила на кварки и лептоны, закинуть его на самое дно небытия, - падший херувим широко раскрыл свои крылья, наглядно показывая – напоминая, за что именно. - Но за нами весь Ад, Вельзевул, все наши братья. И я готов пожертвовать личной местью во имя их благополучия. Постарайся умерить свой гнев на Люцифера и Абаддона. Михаил сейчас нам нужен живым.

0

15

- Значит, Белиал и Асмодей снова пустились в разгул по вееру миров? И на сей раз вместе, - Люцифер перевел внимание, равнодушное и повелительное, на появившегося подле Астарота. – Слухами Шеол полнится.
Хранитель Знаний застал своего Светоносного брата в полном одиночестве, восседавшим на его величественном троне; и тут, справедливости ради, стоило бы отметить, восседал он с обыкновенно неприсущей ему такой истомой, а еще скукой, выражаемой всем его образом, и при этом, в некоторой отрешенности, играючи покручивающим над пальцем императорский венец. Словом, картина, представшая Министру, на первых порах несколько озадачила его, породив тем временную паузу-заминку вослед за репликой Хейлеля. Он же чуть пристальней всмотрелся в своего Высочайшего Советника, как будто оценивая степень его изумления и качество возникших вопросов, а затем досадливо так поморщился, точно от внезапно неприятного послевкусия, и, отмахнувшись, отправил венец обратно, парить над престолом, сияя чарующим светом мириад льдистых звезд.
- Теперь Вельзевул заскучает. Вспомнит о своей периодической страсти к археологии и опять примется за какие-нибудь раскопки, - призадумавшись на миг, Люцифер усмехнулся. – Стоило отдать ему кураторство над Въесчи, вместе перекапывать Малкут наверняка веселей.
- Кстати, да, - спохватился Астарот, смахнув диво, сиюминутно залепившее ему восприятие (в конце концов, почему бы Светоносному Императору не вести себя как-то иначе, нежели привычным для Хранителя Знаний образом), - твое решение основательно присматривать за этими негоциантами, вовсе не лишено смысла.
- Да неужели? – сыронизировал падший серафим, поглядывая на брата с улыбкой, исполненной затаившегося задора.
Однако Министр продолжил свою мысль, будто и вовсе не замечая мимики и тона Иблиса, - этот ход был, кажется, древнее Шеола.
- В своих упорных без устали поисках магии они могут оказаться полезны Властителям Древности.
- Особенно в задуманной экспедиции к северному полярному кругу.
Прозвучавший голос стался откровенной неожиданностью для Астарота, и в ответ меж его пальцев вспыхнули языки ультрамаринового пламени, которое, казалось бы, отразилось в тот же миг хищно просиявших совсем рядом глазах, приумножая их прозрачную синеву, будто игра света в кристаллах топаза.
- Проклятье!.. – резко прошипел Министр, унимая инфернальный всполох в ладони под аккомпанемент негромкого, но явно довольного смеха Люцифера.
Велокс вынырнула из пространственной складки окончательно и вся, с тем одарив Хранителя Знаний обдающей запредельным холодом улыбкой. Никто не обладал способностью распознавать приближение таких, как она – двенадцати идеальных воительниц Императора; Светоносного этот момент всегда забавлял и неизменно злил Астарота.
http://s9.uploads.ru/t/oMhLU.gif
- Полагаю, Хастур будет им рад, - закончила она, в силу своей природы не опасаясь произносить имя Короля в желтом, и преспокойно продефилировала к императорскому трону.
- На Терре для встречи с ним имеются области и куда более доступные как киндрэт, так и простым смертным, - пренебрежительным тоном, размеренным и спокойным, парировал Высочайший Советник, выказывая осведомлённость. – Но, невзирая на этот досадный факт, у нас есть посерьезней проблема. Я тебе говорил, брат, стоило тогда остановить Абаддона, во что бы то ни стало.
http://s1.uploads.ru/t/uLxvM.gif
Астарот очень часто оказывался прав, а если быть точнее, то практически всегда, но порой ему не нравилось его правота, и сейчас был как раз тот самый случай. Он хотел еще добавить о множестве всяческих способов, возможностей организовать переговоры с Архистратигом, вариантов не хуже открытия Врат Бездны, но счел лучшим промолчать; в конце концов, Люцифер и так знал, что у него на уме, а мрачное выражение на его лице, прикрывающее недовольство, лишь исключало любую ошибку. И еще Хейлелю было просто все равно, потому что он сделал все так, как того желал и, в принципе, тоже был по-своему прав.
- Довольно уже, - Иблис одним мгновением переплавил свою несерьезность в суровость изо льдов и металла. – Всех заботит только треклятая Бездна. Тут и  Вельзевул счел своим личным долгом предстать пред очами твоими светлыми да учинить расспросы о Даат, нежданно-негаданно раззявившей пасть в небе над Столицей. – Он поднялся и уже в следующий миг возник у нижней ступени престола, являя военную выправку без изъяна. – Впрочем, ему как раз до самой Бездны дела не было, понимаю.
http://sg.uploads.ru/t/7wTHL.gif
Голос Императора несколько смягчился, сделался чуть тише, но не утратил своей твердости, весомости, и во взгляде засела сосредоточенная вдумчивость.
- Ты все верно рассудил, Астарот, и всего прежде побеспокоиться следует о вездесущем Ползучем Хаосе, - он обернулся к велокс, тут же проявившей себя рядом с ним. – Собственно, потому, с появлением новой избранницы Бездны, я отправил Морр-хель за одной нашей общей знакомой, которую некогда, с моего попущения, ты сам благополучно вернул в ее родной мир.
Иблис мягко, но недобро в своей задумчивости усмехнулся, бросив острый взгляд на Астарота, и легкая полуулыбка осталась на его губах зловещей стылой тенью.
- Ева познала касание Даат вовсе не для того, чтобы затем переродиться в очередную воительницу Ангела Бездны. Это Хоронзон выбрал ее. Через нее он хочет войти в этот мир, хочет, чтобы она сорвала печати с Врат Бездны. И кто как не экс-воительница Абаддона сможет лучше всех управиться с такой вот задачкой.
Астарот быстро сообразил, к чему клонит Хейлель, покачав головой в ответ на складывающиеся фрагменты мозаики.
- Да, слишком уж переплетается то открытие Бездны с ее же пиететом к этой смертной фаворитке Основателя. Просто на тот момент она находилась к Абаддону ближе всех прочих возможных. Но ведь у нее в действительности есть все задатки беллатрикс. Видимо, оттого задумка Привратника Бездны и вышла столь удачной.
- Задатки воина есть, - согласился Люцифер, - благодаря Харелю я знаю это доподлинно. Но ее все равно надо отрезать от Бездны.
Внезапно взметнулась и повисла странного свойства тишина. Император нарочито неспешно переместил внимание несколько в сторону от застывшего в раздумьях Министра, придерживаясь все той же своей неопределенной улыбки, исполненной затаившихся недобрых теней.
- А что думает на сей счет Анаэль?..

+1

16

Пространство Level E, Дагура, где-то в Снежной пустоши.
***
Они вышли из укрытия, как только лютую снежную бурю сменил медленный танец одиноких снежинок и шли, не устраивая привалов: уроженец Диких Земель и воительница Чёрного огня могли с лёгкостью себе это позволить. Вот только Анаэль знала, что это не поможет: для тех, кто должен её преследовать, расстояние не имеет значение, велокс хватит тёмной ауры, присущей всем демонам. Чтобы избежать немедленной поимки и возвращения «ко двору», Астарот советовал ей чаще перемещаться из одного мира в другой, и в самом начале Анаэль неукоснительно следовала инструкции всезнайки – архидемона: прыгала по мирам, нигде толком не задерживаясь. Но время шло, а погони всё не было. То ли она так хорошо исполняла предписания и не давала возможности себя обнаружить, то ли Люцифер и не думал вспоминать о её существовании… Неважно, почему она вдруг почувствовала себя в безопасности, теперь уже неважно. Главное то, что она поддалась растущему желанию посмотреть, что сталось с тем местом, где она родилась и выросла, что случилось с её домом. Достала коготь… Осторожно чиркнула им по ткани пространства, сделала шаг вперёд. И попала на развалины.
Анаэль и сама удивилась, когда поняла, сколь много от человеческого осталось в её меченой тьмой душе. Впрочем, много, да не всё, далеко не всё: вместо того, чтобы в слепой ярости занести меч и начать рубить головы во имя мести, демон решила разобраться в том, что случилось, докопаться до причин, и только потом делать выводы.
На это у неё времени хватило, стоит заметить, что его понадобилось не так уж и много, чтобы завладеть желанным знанием. Однако…
…В очередной раз, но с большей, чем обычно силой она вонзила древко копья в снег и замерла; взглядом вцепилась в горный хребет вдали, покрепче стиснула копьё, словно боялась покинуть эту реальность, словно думала, что снежные дали и обычное копьё помогут ей уклониться от судьбы. Нет, не от судьбы ей надо уклоняться, но от вечного проклятья, от клейма Адова, выжженного на её душе. Разве уклонишься от такого? Ответ очевиден: нет, нельзя просто взять и забыть, выкинуть из головы касание негаснущего пламени. Что ж, она хотя бы попыталась.
Её спутник, неторопливо ступавший чуть позади, нагнал её и тоже остановился.
- В чём дело, чернокрылая? – тихо спросил он.
Анаэль не отозвалась. Что она ему скажет? Нет абсолютно никаких причин для того рода беспокойства, которое, словно чёрный тонкий саван покрыло все её мысли тягостным предчувствием. С чего она вообще взяла, что о ней помнят, что её ищут? Может быть, сбежав, она угадала желание Люцифера избавиться от неё?.. Возможно, но только не таким способом. И сейчас, медленно проводя взглядом по снежным вершинам, Анаэль поняла, что не давало ей покоя: слишком просто она отделалась.
Её мятежный дух тут же дал о себе знать: слишком просто? Это ли называется «слишком просто»!? То, перед чем ей удалось выстоять уготовано многим, но не многим суждено пережить. И всё же… Умом демон понимала, что так оно и есть: Люцифер никогда не разбрасывается ресурсами, и его длань обязательно накроет её. Осталось лишь решить: только её или ещё и Сайгэ в придачу. Наверное, это самое простое решение во всей её долгой жизни, по крайней мере, одно из самых простых точно.
- Дальше ты пойдёшь без меня,- разомкнув, наконец, губы сказала Анаэль.
Её рука потянулась к когтю, что висел на шее, под приличным слоем тёплой одежды. Быть может, отдать коготь Сайгэ?.. Нет, не стоит. Без артефакта у него больше шансов уйти живым.
Уроженец Диких земель замер, застыл, не желая верить своим ушам. Он знал – чернокрылая никогда не бросается словами, а осторожно роняет их, каждый раз по делу и абсолютно серьёзно.
- Я не понимаю, что случилось?
- Здесь наши пути расходятся, Сайгэ, вот что случилось. Ничего у меня более не  спрашивай, иди вперёд и не оглядывайся.
Долгий, испытующий взгляд чёрных глаз, несущий в себе пытливый ум и желание понять, что же всё-таки произошло. Она легко выдержала его. И когда черноокий дикарь зашагал вперёд, не остановила его ни словом, ни взглядом. Вскоре его фигурка стала крошечной, после и вовсе исчезла в белоснежной дали, а Анаэль всё стояла, словно собиралась с силами для следующего шага.
И вот он – следующий шаг: демон рванула кожаный шнурок, на котором покоился коготь, и медленно опустила артефакт в снег.
- Не надо глупостей, Анаэль, эта интересная вещица пригодится Светоносному,- прозвучал за её спиной знакомый голос.
Анаэль вздрогнула всем телом от неожиданности и сжала коготь в руке.
- Морр-хель, какая встреча. Давно ты здесь?
- Достаточно,- без всякой конкретики ответила велокс и тут же перевела тему разговора,- ты тоже. Объяснять, зачем я здесь, не надо?
- Не стоит, я догадываюсь,- с усмешкой молвила Анаэль и развернулась к велокс лицом.
- Хорошо. Вижу, волоком тебя тащить не придётся,- в пустых глазах служительницы Люцифера блеснуло что-то отдалённо похожее на разочарование, - В таком случае, идём.
- Идём,- отозвалась Анаэль и, не раздумывая больше ни о чём, шагнула в явленный Морр-хель проход меж мирами первой.
***
Pandemonium
Из огня да в полымя, как говорят, а если проще, то вернуться в Ад было не лучшей идеей, жаль, её мнения никто не спросил.
«Да, давай, вспомни, когда в последний раз твоё мнение кого-то интересовало» - скользнула саркастичная мысль и тенью легла на искривившийся в усмешке рот.
«- А что думает на сей счет Анаэль?..»
«Браво, Анаэль, у тебя сегодня праздник: твоим мнением поинтересовался не кто-то, а сам Император, можешь начинать гордиться этим прямо сейчас. И да, когда в следующий раз ты спросишь себя, когда и кто интересовался ходом твоих мыслей, я, твой мозг, поднесу это воспоминание на блюдечке с чёрной ленточкой и сыграю похоронный марш, ведь случай из ряда вон».
Языки пламени явили её там, куда упал взгляд Люцифера, и все присутствующие смогли рассмотреть вновь вернувшуюся тринадцатую горе-воительницу Светоносного, одолженную им у своего Военачальника и перешедшую в бессрочное пользование.
Анаэль специально в уме воспроизвела весь свой титул со всеми к нему приписками, чтобы точно вспомнить, кто она, где находится и как здесь нужно разговаривать. А то Свободу, хоть и мнимую, только почувствуй, потом и кулаками не выбьешь.
«Протестую! Последняя мысль кажется мне весьма спорной…»
Анаэль сделала небольшой шаг вперёд, кивнула Астароту, поклонилась Люциферу, велокс же оставила без внимания, зачем оно одной из двенадцати рук, когда рядом голова.
Демон прибыла не сию минуту, и к развернувшимся дебатам успела восполнить пробелы, благо информацию не нужно было искать – её услужливо впихнула Морр-хель, как только они материализовались в Золотом дворце.
«Что-то время зачастило анекдотами сорить: в Дагуре упущены тысячелетия, здесь утекло немало. Время-время, хоть ты явление и неодушевлённое, а чувство юмора у тебя всё-таки есть, и оно чёрное».
- Я думаю, Светоносный, что мне придётся с тобой согласиться,- Анаэль подняла взгляд на Денницу, потянулась всем существом к его очам, в коих играли недобрые тени, и почувствовала тоже, что чувствовала всегда: противоестественность происходящего. Не ему отдалась она без остатка, не ради него высекла на своей душе проклятье, но ему служила и кланялась, и с ним соглашалась. Что ж, видимо, так начертано и нечего об этом думать, есть дела важнее.
- В своём… Путешествии. Мне довелось познакомиться с Бездной. Имена Древних повсюду разные, но явление их одинаково. И мне бы не хотелось, чтобы то, что я видела и с чем пыталась бороться, повторилось здесь.
Анаэль хотела опустить веки, желая уклониться от всепроницающего взгляда Императора хоть на одно единое мгновенье, но не смогла этого сделать: очи Хейлель сковали её накрепко, оставив возможность шевелиться лишь губам.
- Кем бы ни была меченная Бездной, её нужно остановить,- сказала Анаэль ровно то, что хотел услышать от неё Люцифер, но в сказанном не было ни грамма лжи: воительница и сама так считала. Не хотела думать так, пыталась отыскать, чтобы возразить, как бы взбунтоваться, но против здравого смысла особо не взбунтуешься.
И всё-таки, плавясь под вспарывающим её рассудок и дух взглядом Императора, Анаэль нашла, чему выказать неповиновение.
Ты желаешь поручить это мне?..

Отредактировано Анаэль (2016-07-24 17:24:22)

0

17

Время настало, и звезды складываются нужным образом на небосводе этой планеты, в этом измерении – измерении сефиры Малкут. Но сколь же странно и сколь претит принятию, что такая эфемерность, свойственная в подобной форме единственно этому миру материи, миру простых смертных, диктует нынче свой порядок тем, кто законам ее обыкновенно не подчиним вовсе.
Астарот вздохнул с тяжестью в мыслях и, скорее всего, тот его вздох всеми присутствующими будет отнесен к появлению Анаэль. Но он вспомнил о Городе Столпов – Иреме, что существует и поныне, затерянным меж измерений, и даже не каждому демону по силам его отыскать; город показывается лишь тем, кого сам сочтет достойным своих тайн. Не мог не вспомнить Хранитель Знаний и о безумном арабе Абдуле Аль-Хазреде. Ему свои секреты нашептывал далеко не Ад. Падший херувим сам тогда видел всех тех духов космического запределья, что впоследствии кочевавшие в тех местах племена стали называть джиннами, ифритами, злыми духами пустыни. Они приходили из таких глубин вселенной, до коих не каждому ангелу Воинств дано дотянуться и лишь Хрустальный Мост, сокрытый в Даат, мог бы туда привести. Они являлись, дабы нашептывать Аль-Хазреду свои мерзостные нечестивые напевы родом с бесконечно отдаленных звезд, непостижимых миров. Они пели ветрами аравийской пустыни Руб-эль-Хали, а безумный араб вплетал выводимыми его рукой витиеватыми символами во множество страниц эти кошмарно чуждые миру людей мотивы. Не поминать бы о природе чернил и листов тех, как не поминать и языка, на коем велись те записи. Но звезды встают так, как и было предначертано, чтобы Древние могли вернуться. Духи не обманули канувшего в неизвестность араба Аль-Хазреда.
- Вот видишь, - такой всегда мелодичный, но властный голос Иблиса извлек сознание Астарота из омута его дум, - она рассудила и согласилась со мной. 
Император приблизился к своему Министру, по-братски приобняв того за плечо, затем добавил, все продолжая всматриваться в Анаэль:
- А ведь ты говорил, будто ей будет не до чего, за исключением желания меня уничтожить, - глаза бездонной сапфировой синевы на мгновение осветила искра холодного белого света, сопроводившая очередную эту его таинственную, недобрую полуулыбку на лике, навечно запечатлевшем в себе воинственную решительность.
- Судя по всему, одно другому все-таки не мешает, - хмуро и едва слышно съязвил Астарот, только мельком взглянув на экс-воительницу Абаддона; сейчас ему хотелось уединиться с мыслями об исчезнувшем Городе Столпов, об Аль-Азиф, написанном безумным арабом и больше известном как Некрономикон, все это отчего-то казалось ему куда важней Евы.
А еще … еще была Элеонора (ныне же Эленор).
Потемневшие глаза Министра резко обрушили внимание на велокс, ощутив ее взгляд, оказавшийся чересчур пристальным, и она бездушно, без каких-либо эмоций ухмыльнулась, когда их взоры встретились. Высочайшему Советнику то очень не понравилось, - по нескольким причинам кряду; и он бы так не доверял этим выродкам Хаоса, пусть в них и пульсирует суть самого Люцифера, но ведь доподлинно не знать, чья энергия окажется сильней. Особенно теперь, когда звезды выстраиваются нужным образом.
Но еще есть Элирия.
И сейчас как никогда Астарота тревожила самоуверенность старшего брата.
- Но да ладно! – Люцифер порывисто выпустил из своей братской хватки Министра и подошел ближе к Анаэль, сделав вид, будто комментария к его реплике не было вовсе. – Пустые разговоры – удел Малкут. Так что, по существу. Еву нельзя убивать. В конце концов, мы же не хотим расстроить Абаддона, да еще до такой степени, что он сам снесет все печати с Врат Бездны. В общем, от тебя требуется убедить эту смертную дщерь отказаться от Дара Даат. И сделать это нужно до обряда слияния духа с плотью. Иначе, сама знаешь, потом уже будет поздно, она же - человек.
Он отступил чуть назад, несколько задумчиво окинув ее всепроникающим взглядом.
- Отправишься к ней открыто, под видом нового учителя. Еве неизвестно ведь даже то, что Абаддон желает ее себе в воительницы. Так открой ей глаза на все ужасы сложившегося положения. Словом, сделай что угодной, лишь бы этой смертной самой захотелось отделаться от Бездны и как можно скорей. А я позабочусь о том, чтобы держать своего Военного Советника подальше от вас двоих, - Иблис усмехнулся и присовокупил через паузу, - и, вероятней всего, никакого труда это не составит.
Высочайший Советник, тем моментом переведший внимание с Морр-хель на Императора, сразу понял, что речь идет о клане Кадаверциан и прелестнице-вилиссе.

0

18

Раз Император решил отправить её, ничего не попишешь. Невозможно даже помыслить о том, чтобы возразить Ему. Что ж, на сей раз у Анаэль не было и желания.
«Беспрецедентный случай, дорогуша, тебе не кажется? Люцифер замыслил очередную гадость, в которой тебе придётся принять непосредственное участие, а ты не найдёшься, что ему на это возразить!? Так я же и подсказать могу…»
Анаэль мотнула головой в тщетной попытке избавиться от пропитанных сарказмом мыслей. Но выжженная дотла часть её натуры не унималась, продолжала глумиться, правда, уже много тише, на подсознательном уровне. Хорошо… Ругаться немного тише – это всё, что от неё требуется.
Демон повернула голову в сторону Астарота: короткой фразой, сдобренной нужной интонацией, он столь точно изобразил суть происходящих внутри неё дебатов, что Анаэль захотелось расхохотаться или хотя бы поаплодировать местному мастеру слова. Разумеется, от обоих вариантов она воздержалась – нужно вести себя соответственно иерархии, чтоб её.
«И долго ещё мы будем прохлаждаться? Я, конечно, всё понимаю: приятнейшая компания, даже уходить не хочется. Но, может, мы всё-таки займёмся делом? Давай, кланяйся уже в пояс господам, да пойдём прихоти царские исполнять».
- Квест принят, мой Император,- с ухмылкой в голосе произнесла Анаэль и поклонилась Светоносному. Интонация краткой фразы была таковой, что ни у кого из присутствующих не осталось сомнений в истинном отношении воительницы к своему властителю. Впрочем, это её отношение – факт общеизвестный, причём давно. И Анаэль считала, что ничуть не ошиблась в своём решении открыто демонстрировать неприязнь: такое поведение не мешало верно служить Люциферу. Тем более, оно являлось чем-то вроде её визитной карточки – Императора Ада ненавидели многие, и многие лебезили перед ним, и в низости своей изощрялись весьма. Но не она. Однажды воительница раз и навсегда усвоила, что лгать Деннице бесполезно, и больше не совершала этой глупой ошибки. А кроме всего вышесказанного, Анаэль была уверенна в том, что её ненависть в некоторой степени интригует Императора – игрушку с высоким запасом прочности сломать гораздо приятнее, и ожидание момента, когда её тело, а вместе с ним и душа, забьётся в последней агонии зачастую приятнее, чем кульминация игры.
Анаэль перевела взгляд с Астарота на Люцифера, и выражение на её лице сменилось с нахального, на серьёзное, обречённое. На нём отразилась мука, которую причинил ей Светоносный своими последними словами.
«Ну-ну, вовсе и не ново, что Абаддон предпочитает держаться от тебя подальше, и немудрено, ты же психопатка. Я бы тоже от тебя сбежал, будь у меня такая возможность»
- Позаботься, Повелитель, будь любезен. Мне бы не хотелось… Бросить начатое дело, толком его не окончив,- сказала Анаэль.
А потом воительница просто исчезла, направилась прямиком туда, где её не ждут и вряд ли будут рады.

0

19

  Анаэль исчезла, и взгляд Императора, исполненный затаенного света звезд - мерно пульсирующего в его глазах белого пламени, медленно соскользнул на стоявшего поблизости Астарота, как раз несколько волнительно воззрившегося на своего старшего брата.
  - Ты ведь знаешь, верно? – Люцифер взял паузу; сейчас он сам выглядел как будто немного настороженным, словно бы прислушивался к чему-то и тут же спешно обдумывал это нечто услышанное. – Знаешь, кого я отправил за ним приглядеть.
  На какие-то считанные мгновения весь тронный зал погрузился в тяжелый ядовитый туман объединяющего молчания, выжидательного, и было в нем что-то такое, пробуждающее тревогу и опасение, что-то недоброе даже по меркам самого Ада. В тот момент у Министра возникла мысль, будто Дона Кадаверциан вдруг резко осталась за неким безымянным неопределенным рубежом, и теперь занялось разгораться событие, в котором у нее нет никакой роли, что роль ее, ведущую роль, попросту бесцеремонно отняли, а в фавориты поставили другую персону. …
  - Элирию, - развеял начавшую сковывать тишину Высочайший Советник, сам не узнав собственный голос, прозвучавший неожиданно глухо, сдавленно, едва слышно.
  … Но персону не новую, а давешнюю. Казалось, все возвращалось на круги своя, только в какой-то извращенной форме. Именно, - форме, продиктованной Хаосом. Да, вот он, финал, перетекающий в начало на теле гигантского витка макрокосма. Позабытые звезды Древних скоро воссияют на небосводе Малкут, провозглашая смену порядков, и кристаллы миров разлетятся вдребезги, дабы перестроиться для последующего витка вселенской истории, для иного бытия в совершенно ином мироздании.
  - Ты приставил к Абаддону Элирию, - договорил Министр.
  Он по инерции метнулся взором к неподвижной Морр-хель, находившейся за спиной Иблиса, выдавая себя сиюминутным всплеском смешанных чувств категоричного протеста и откровенного беспокойства. (А еще неприметного ему самому презрительного бессилия что-либо изменить.) Велокс виделась еще более отвращающей своей противоестественной безжизненностью, даже более того, и при этом по-прежнему неоспоримо зловещей, опасной. А произнесенное им имя Элирии в контексте зачинавшегося события точно бы каким-то необъяснимым волшебным образом лишь преумножало эту ее зловещую, опасную суть. Астарот готов был окончательно увериться во враждебности этих измененных демонов Хаоса по отношению к падшим ангелам, в их предательской двуличности. Его сознание настойчиво связывало, переплетало велокс с Элирией, вменяя всем им безоговорочную изначальную преданность Древним и готовность отвернуться от Денницы, ударить в спину, едва повелит им необоримый зов их Властелинов. А венчало всю феерию разворачивающегося безумия знание того, что Аль-Азиф оставался по-прежнему в руках этой первой воительницы Ангела Бездны. У них было все, чтобы вернуть Древних на Землю.
  Хейлель не сразу откликнулся на сказанное Хранителем Знаний, некоторое время он внимательно вглядывался в лик своего Министра, с чего у Астарота создалось впечатление, будто бы брат решил считать все его мысли и взвесить собственные, прежде чем держать ответ.
  - Я вижу, теперь для тебя все сделалось очевидным, - властный тон тихих слов был подернут неясной печалью, он коротко кивнул, - ты все понял. Почти все.
  Хранитель Знаний хотел было что-то ответить на этот вывод, постараться тут же, без промедлений выдавить из себя нечто такое глубокомысленное и, что самое главное, как обыкновенно у него бывает, спокойное и рассудительное. Но не успел. Морр-хель внезапно его опередила, разбив всю структуру мысли своей короткой ремаркой.
  - Абаддон покинул Шеол, мой Господин.
  Люцифер флегматично обернулся, устремляя повелевающий, но частично отсутствующий взгляд на свою воительницу; Министру был виден его гордый решительный профиль и притухшие за тяжкой думой глаза. Астароту слишком хорошо помнился подобный образ Светоносного. Образ вечного воителя с той его стороны, что была открыта лишь единицам, самым близким. Высочайший Советник наблюдал сей момент потаенное переживание главнокомандующего.
  - Вот только обратно в Лондон вряд ли попадет, - отзвучало мрачноватым окончанием от начатого велокс.
  И в тот момент Астарот действительно все понял. Пришедшее осознание до самых недр потрясло его пылающий разум, поистине ужаснув свершившимся откровением.
  - Все правильно, брат мой, - точно бы прочитав мысли Хранителя Знаний, Император обратился уже непосредственно к нему, траурным шепотом облекая в слова страшную истину; такие тихие и спокойные в звучании, они все равно полосовали восприятие. – Я планировал это с самого начала. Исход переговоров с Небесами вовсе ничего не решал, и абсолютно ничто не имело здесь никакого значения, - Люцифер мгновением помедлил, но лишь затем, чтобы взглянуть в глаза брату, открыто и прямо. - Это мой долг со времен падения. Пришла пора его отдавать.
  Астарот стоял, немо воззрившись на Денницу во все глаза, переполненные эманациями ужаса обреченности. Такая непрошено открывшаяся кристальная ясность просто сковывала все его существо, словно погребая под килотоннами массой обрушившегося на него действительного порядка вещей, - совершенно неожиданно и чересчур стремительно.
  - Абаддону не причинят вреда, - спустя недолгое выжидательное молчание добавил Хейлель. – В конце концов, мы такие же боги, как и они, а они такие же демоны, как мы.
  Светоносный Император еще какие-то мгновения безмолвно всматривался в ошеломленный образ брата, силящегося не распрощаться с последней толикой  самообладания, но затем в некоем порыве приблизился к нему, крепко ухватив за плечи.
  - Взгляни на меня, Астарот! – этим громогласным звучанием вдруг сотрясло колонны и своды главной залы Пандемониума; могущественная сила его голоса заставляла беспрекословно подчиниться. – У тебя нет причин мне не верить. Я не обманывал, не предавал твоего доверия. Ты вскоре сам убедишься. Подумай, брат мой, подумай.
  И Хранитель Знаний пытался думать, более того, он даже понимал, что все ответы у него под рукой, надо только дотянуться и сложить из этих фрагментов подлинную картину действительности. За пережитым потрясением он не сразу заметил, что Морр-хель покинула тронный зал, и они остались с братом вдвоем (где-то на отдаленной периферии сознания память напомнила ему про задание велокс присматривать за встречей Евы с Анаэль, да только на общем фоне все это более не имело для него особого значения). А потом он ощутил обступившие его мощным вихрем энергетические потоки, из коих вдруг оказались сотканы невесомые касания, что обымали его, навевали покой, кутали легкой прохладой белых крыльев изможденный дух и остужали чарующей мелодией далеких сфер раскаленный рассудок.
  Когда Люцифер покинул Пандемониум, чтобы явить себя в Малкут, Астарот уже имел полное представление о грядущем и пребывал в покое, - насколько то, конечно, представлялось для него возможным. Будущее, стоявшее на пороге, в этот раз обладало качеством неотвратимости, что даже сложнейшие магические манипуляции с нитями Фатум были не способны его как-либо перекроить. Но Хранитель Знаний неизменно продолжал верить в старшего брата, невзирая на представшую перед ним позабытую седую правду, верить, что он обязательно повернет события наилучшим для них всех образом.
  Появление Хейлеля в Малкут испокон веков было неизменно сопряжено с переломными моментами в ее истории. И если найдется кто-то, проживший на Земле эоны лет и кому не чужда наблюдательность, тому не составит большого труда понять, что без вины виноватый горний Князь Зла на самом деле вовсе не стремится уничтожить все творение своего Отца. Астароту, по крайней мере, очень хотелось рассчитывать, что Ползучий Хаос Ньярлатотеп – единственный с возможностью подсматривать за миром смертных Древний, - по причине неких неслучайных случайностей заприметить этого не смог.

+2


Вы здесь » Ночная Столица: между Адом и Раем » Ад » Pandemonium