Вниз страницы

Ночная Столица: между Адом и Раем

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ночная Столица: между Адом и Раем » Флэшбэк » Never Gonna Stop (The Red, Red Kroovy)


Never Gonna Stop (The Red, Red Kroovy)

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Спайк, Ангелус
Место действия: Европа, 1894 год.
Описание: сразу после событий «Not the last meeting» Ангелус, Спайк, Дарла и Друзилла покинули Вену и теперь вынуждены искать новое пристанище. Ангелус проиграл и злится. Его «семья» добавляет головной боли. От шуточек же Спайка так и тянет кого-нибудь разорвать на мелкие кусочки.

0

2

Экипаж мчался в ночи с бешеной скоростью, то и дело подпрыгивая на ухабах и вынуждая пассажиров подскакивать, а то и вовсе слетать с мест и падать друг на друга. Но жаловаться не имело смысла, они спешили. Вознице заплатили достаточно, дело он знал, так что четвёрке вампиров оставалось только расслабиться и уповать на удачу и на отсутствие погони.
- Идиот! - шипела сквозь зубы очаровательная белокурая Дарла. Злоба её не портила, даже напротив. Ангелус помимо воли залюбовался своей "мамочкой, но только позволить ей и дальше швыряться оскорблениями в его планы не входило.
- Я сто раз уже объяснял. Она просто раскрыла меня. Что мне оставалось? Эта даханавар требовала, чтобы я убрался. Это я? Из-за какой-то девицы? Нелепость. Этой дуэли было не избежать.
Друзилла пока помалкивала, загадочно улыбаясь.  Улыбочки полубезумной ясновидящей тоже действовали на нервы, но хотя бы от неё не слышно глупостей. На  Спайка Ангелус бросил упреждающий взгляд. В какой-то момент он поневоле с сочувствием вспомнил Мастера Дарлы, ведь тому приходилось терпеть в своём окружении большее число самоуверенных сопляков, включая его самого. Впрочем, самодовольство тут же проснулось, он-то на свою наглость имел полное право - право сильнейшего. Жаль, что авторитета ему недоставало и навести порядок в собственной семейке он не мог. С появлением же Уильяма всё стало во много крат хуже, чем было.
- Ты мог притвориться, что уходишь.  Просто усыпить бдительность этой даханавар. Она бы никак не проверила это на деле. Просто напал бы позже, тайно. Кто мешал? И больше шансов на победу.
- Так, минуточку,- Ангелус подумал, что ослышался. Слова подбирались медленно, формулируясь в достойный ответ. - Ты настолько низко меня оцениваешь? По-твоему, я не способен победить в честном поединке?
Ответить Дарла не успела. Их в очередной раз ощутимо тряхнуло, отчего Дру полетела прямо в объятия своего создателя. Ангелус подхватил девушку,  не сразу выпуская её из рук. Выглянул в окно, не понимая причин остановки. Полная луна ярко освещала пустырь, на котором они находились. Далеко позади остался  мрачный лес, главная причина бездорожья и проблем с наличием комфорта. Впереди, но не столь уж близко, виднелись огни какого-то городка.
- В чём дело? - крикнул он, обращаясь к кучеру.
Тот уже спрыгнул на землю и внимательно рассматривал  одно из колёс. Вид он имел самый мрачный, озадаченно потирая затылок.
- Да вот, сударь, кажись, приехали. Не выдержало. Дальше никак, ремонтировать надо.
Дарла со вздохом откинулась на спинку, а затем расхохоталась. Ангелус покачал головой, подозревая, что безумие всё же заразно.
- И что? Будем ждать? До рассвета осталось недолго.
Киндрэт обменялись понимающими взглядами.

+2

3

Четырнадцать лет. Четырнадцать лет Уильям Кровавый, он же Спайк, путешествует по миру со своим создателем, своей возлюбленной и Дарлой, наводя ужас на своих жертв в твердом намерении оставить свой след в истории этого мира. И неважно, что изначально он собирался сделать это другим образом. Как бы то ни было, этот способ оказался куда как эффективнее. И приятнее, нельзя не признать.

Четырнадцать лет. Солидный срок для смертного, мгновение для киндрэт. Однако за это время многое успело измениться, особенно сам Спайк. Некогда одухотворенный молодой поэт, воспринимавший окружающую его действительность не иначе как сквозь призму своих романтических мечтаний, обратился кровожадным зверем, убийцей, психопатом, и во многом этому способствовал его творец. Лиам Ангелус, тот самый, что сидел сейчас напротив и угрюмо хмурился, вяло отмахиваясь от обвинений своей белокурой подружки.

Четырнадцать лет они постоянно вместе, и за это время Лиам из кумира, на которого бывший поэт (а они вообще бывают бывшими?..) взирал с благоговением и во всем ему подражал — от манеры одеваться до поведения, превратился в нечто наподобие неизбежного зла. Привычкой, въевшейся в плоть и кровь, причем привычкой дурной навроде того, как грызть ногти или курить дешевый табак. И если бы не Друзилла, нежно привязанная к Ангелусу, Спайк, скорее всего, уже давно покинул бы эту «теплую» компанию. Как минимум, ему хотелось так думать.

В разговор Спайк пока что не вмешивался, и вовсе не потому, что грозные взгляды Ангелуса хоть как-то его впечатляли, а лишь потому, что дал шанс сперва Дарле как следует промыть мозги лидера. Пусть она доведет его до точки кипения, а уж потом и он подключится, подбрасывая дров в костер. К тому же прерывать эту дикую кошку себе дороже, она вполне может и в лицо когтями вцепиться, а своим лицом Спайк дорожил.

— По-твоему, я не способен победить в честном поединке? — кипя несомненно справедливым возмущением, возопил Ангелус.

Вот он, его звездный час! Самое время выступить, презрительно бросив: «А ты разве победил?» Уильям уже открыл было рот, чтобы торжественно припечатать Лиама своими словами, как внезапный толчок бросил его вперед. Впрочем, поэту повезло — он уткнулся лицом прямо в глубокое декольте Дарлы, которое, само собой, смягчило удар.

— Что случилось? — неразборчиво пробормотал Спайк, не без сожаления выныривая из своего уютного убежища.

Отлично! Мало того, что стараниями Лиама им пришлось спешно рвать когти из Вены, где они так хорошо устроились, так теперь еще и это!

— Конечно! — жизнерадостно подхватил он. — Останемся здесь и будем ждать. Ангелус, ты уверен, что поражение от даханаварской леди не повредило тебе рассудок? Может, столь элегантным способом ты решил покончить с собой, не вынеся мук своей поруганной гордости? Что ж, тогда ты можешь оставаться здесь, а мы с Друзиллой поищем убежище. Идем, милая.

— Солнце... — бормотала та, пребывая в своем трансе. — Солнце очистит нас... очистит нас...

Уильям едва ли не силой выдернул любимую из рук Лиама, злобно глядя на него.

Четырнадцать лет. Четырнадцать лет Спайк сгорал от ревности и ничего не мог с собой поделать.

+2

4

Пусть Спайк бесится, Ангелус до этого нет ровным счётом никакого дела. Хотя злобность ученичка порой веселила. Его и обратили-то лишь ради Дру и спокойствия Дарлы, сам бы вряд ли захотел привлечь этого горе-писаку в ряды кадаверциан. Нет, он вовсе не горел особой гордостью за величие клана, просто не видел в Уильяме Кровавом никакого потенциала. Окончательный выбор сделала Друзилла, в очередной раз проваливаясь в своё полумистическое забытье и вещая что-то малопонятное, но означающее, что поэт Уильям им нужен. Дру обладала талантом баньши, большая редкость для кадаверциан. До неё Лиам слышал только об одной - Кэтрин, баварке по происхождению и ученице Анри Верлена. Зачем он сам наступил на те же грабли, ведь прекрасно понимал, чем всё может закончиться? Ответ был прост - он не думал о последствиях, наплевал на них. Ему понравилась эта будущая монашка, он захотел сломить её, а после решил довести дело до конца. Дарлу это веселило, она не мешала, а потом... стало поздно.
Ангелус первым вышел из кареты, предлагая руку своей наставнице. Дарла очаровательно улыбнулась ему, подбирая пышные юбки и изящно принимая предложенную помощь. Всегда, везде, в любой ситуации, Дарла - олицетворение женственности и красоты, и от её взглядов и движений у Лиама захватывало дух. Он желал её как никогда и никого. И она это понимала, лукаво улыбаясь и глядя ему в глаза, поддразнивая и доводя до того состояния, которое было нужно ей.
На какое-то время скандал в Вене был забыт, им предстояло спасаться от очень серьёзной угрозы. Дарла спустилась, а он заглянул внутрь кареты, на оставшуюся там парочку. Дру опять в своём трансе, это может закончиться через минуту, а может и через неделю. Вот только нести на руках её придётся Спайку, иначе им ни за что не успеть. И без того придётся бежать очень быстро.
- Головой за неё отвечаешь, -  жёстко сказал Ангелус, глядя на своих "птенцов". - Раз уж решил не оставаться, будь добр, выполни обещание.
- Мальчики, не ссорьтесь.- Дарла положила ладонь на предплечье Лиама, остужая его ответную злость. Не любил он вызовы своей власти внутри их круга.
Лошади нервно переступали на месте, потряхивая головами. Близость вампиров их несколько нервировала, тем более аура смерти была более чем заметна животным. Кучер этого не замечал, будучи всего лишь обычным человеком, не особо сообразительным, знающим лишь своё дело. Он только рассеянно кивнул, когда ему сказали, что уходят, поглощённый своим экипажем. Можно было бы распрячь лошадей, но без седла женщины могли не удержаться, и риск не стоил возможной выгоды. Сами вампиры вполне могли передвигаться очень быстро, намного быстрее обычных людей. Лиам очень рассчитывал на то, что до городка они успеют. Полоска у самого горизонта уже немного посветлела.  Опаляющее смертоносное касание было совсем рядом.

+2

5

Оставшись в карете наедине с Друзиллой, Спайк скорчил вслед Ангелусу самую зверскую рожу из всех, на какие только был способен, разве что только язык не показал совсем по-детски. Инфантильный по своей природе, после обращения Уильям, кажется, стал еще больше похожим на ребенка и уж точно не похожим ни на одного киндрэт из клана кадаверциан. Ему приходилось встречаться с таковыми, помимо своих вечных спутников, и всякий раз они кривились от отвращения при виде него. Человека, совершенно не подходящего их клану и обращенного лишь благодаря капризу безумной Дру. Кажется, он одним лишь своим видом, а тем паче — поведением оскорблял весь клан, а их презрение лишь подстегивало Кровавого, вынуждая его выставлять себя полнейшим кретином перед этими старыми пердунами, раз в столетия высовывающими свой нос из собственных лабораторий. Знали ли они, насколько сильно Спайку в те моменты хотелось вцепиться ногтями в их надменные глаза, а клыками — в горло, чтобы разорвать?

— Выполню, можешь не сомневаться, — пробурчал он, вылезая из кареты вместе с Друзиллой, которую он бережно держал на руках. Так было проще, чем пытаться объяснить ей, куда и зачем им нужно идти. Сейчас она едва ли способна была внять голосу разума. — Вот только знаешь, что я тебе скажу? Это по твоей вине мы здесь, из-за твоей жадности и глупости. И потому, что ты оказался настолько слаб, что не сумел справиться с даханаварской бабой! Поэтому прежде, чем указывать мне, перед кем и за что я отвечаю, подумай о том, что ты вроде бы как должен был отвечать за всех нас! А вместо этого...

Спайк выразительно фыркнул, быстрым шагом удаляясь от застрявшей кареты. Друзилла, кажется, уснула в его объятиях, так и не поняв, что произошло, и взгляд поэта, скользнувший по до боли знакомым чертам, невольно смягчился. Спящей, девушка казалась ребенком, невинным и кротким, и порой Уильям поражался тому, как это сочетается в ней со звериной жаждой крови и жестокостью. Этот контраст просто кружил голову и сводил с ума, а потому спустя 14 лет он до сих пор был пылко влюблен в свою избранницу. Хотя, если хорошенько подумать, это именно Дру выбрала его. Когда-то Спайк поклялся, что она никогда не пожалеет о своем выборе, и всеми силами старался выполнить свою клятву.

Четверка торопливо шла к городу, на ходу переругиваясь, то вяло, то с возрастающей страстью. Спайк время от времени поглядывал на горизонт, прикидывая, что им все же стоит перейти на бег. Быстрый бег. А если что поэт не любил больше всего после пренебрежения его творчеством — так это именно бегать. И за это он злился на Лиама еще сильнее, что и демонстрировал возросшим потоком шпилек в его адрес.

— Хэй, Ангелус, почему бы тебе не прибавить шагу? Ах да, ты наверное устал после боя с Леди. Спорим, она выжала из тебя все соки?
—  Знаешь, Дарла, я бы на твоем месте призадумался. Если Ангелус в обычном бою начинает проигрывать женщинам, глядишь, он и в постельном тебе уступит. Или, подожди, подожди... Он ведь и без того уступает, верно? Поэтому у тебя вечно такой недовольный вид?
— Кстати! А не хотите ли послушать мои сонеты, которые я сочинил для Дру? Уверен, они как минимум заставят вас двигаться быстрее. Там немного, всего 216 четверостиший. Эй-эй, куда вы? Я же пошутил! На самом деле их всего 215, последний я еще не дописал.

Когда до города оставалось всего ничего, точно так же, как и до рассвета, дремавшая на руках Уильяма Дру внезапно распахнула глаза и что-то забормотала. Спайк склонился над ней, стараясь уловить слова.

— Смерть, — шептала девушка. — Там смерть! Смерть!

Ее голос перешел на визг, она спрыгнула на землю и резво устремилась в противоположном от городка направлении.

— Там смерть!!! — продолжала она визжать на бегу. — Я вижу это! Нам нельзя! Нельзя туда!

— Да твою ж...

Поэт устало оглянулся на своих спутников, потом пожал плечами и неторопливо порысил вслед за Друзиллой. Своей возлюбленной и ее странным и порой пугающим видениям он доверял, да и в любом случае не бросил бы ее одну. Даже несмотря на тот факт, что уже через несколько минут все они рискуют оказаться заживо поджаренными. Отличное завершение дурацкой ночи.

+2

6

Язва, думал Лиам, поглядывая на Спайка и мечтая его придушить. Чёртов остроумец,  весь свой интеллект употребивший исключительно на придумывание острот в адрес своего мастера. Хотелось дать ему по шее, а ещё лучше, устроить какую надо взбучку, чтоб надолго запомнил. К примеру, подержать немного на пороге перед рассветом, чтоб успел задымиться, но не сгореть. Убивать своего "птенца" он не собирался, ибо не был, несмотря на оценки Дарлы, идиотом. Между ними существовала связь, чреватая неплохим таким ментальным ударом в её завершении. Нет, убивать Спайка он не хотел. Но вот наказать стоило.
Вырастала каменная стена, за которой виднелись  островерхие крыши, через одну с кованными флюгерами. Спасение совсем близко, нужно лишь поднажать. Судьба, как водится, внезапный фортель подбросила за считанные шаги до обретения надежды. Дарла, умудрявшаяся быстро бежать даже несмотря на наличие пышных юбок,  обернулась первой, останавливаясь следом же. Ангелус обогнал на несколько шагов, тоже понимая, что истошный визг ясновидящей означает проблемы.
- Проклятье, - бросил он, сжимая виски ладонями. - Да что за невезение.
- Пойдём за ними?
Девушка холодно улыбнулась своему любимому, ясно давая понять своё отношение к возникшей проблеме. Он криво усмехнулся, подходя ближе, беря её за руку  и глядя вслед удалявшейся парочке.
- Если пойдём, погибнем все вместе. А если нет...
Он не докончил, но белокурая вампирша всё прекрасно понимала и так. Пережить потерю одновременно обоих он вряд ли сможет. Их связь глубока. А ей невыносимо думать о его потере.
- Поспешим.
Снова пришлось бежать, но на сей раз навстречу гибели. Про себя Ангелус твёрдо решил, что если всё закончится благополучно, Спайку предстоит пережить немало неприятных минут.
Он увидел, как Дру свернула с дороги, устремляясь куда-то к рощице деревьев.  Как разок она замерла, кружась на месте и вглядываясь с экзальтированным видом в предрассветные небеса. В этой остановке было везение, так её было проще перехватить.  Сначала Спайку, потом догнали они. Как бы не хотелось врезать им обоим, но это могло подождать.
- Сумасшедшая, - бросил Ангелус в лицо беглянке, с явно непонимающим видом взирающей на него. Жар зачинался всё сильнее, он чувствовал, как солнце поднимается из-за горизонта, окрашивая алым посветлевшую полосу неба. Толкнул девиц за стволы деревьев, но уже знал, что это бесполезно, а листва не спасёт от неминуемого.
- Вон там!
Дарла внезапно вскрикнула, хлопая в ладоши и довольно улыбаясь. А следом за ней и остальные увидели дощатое строение на небольшой полянке, покосившаяся хижина, чёрная от времени и дождей, покрытая местами белёсой плесенью. Но это всё, что им оставалось.
Очень осторожно открывали они дверь, хотя время поджимало и подгоняло.  Между плохо подогнанных досок были небольшие щели, пропускавшие узкие лучики света. Но зато ни одного окна, и была крыша над головой.  Они буквально рухнули на землю, потому что пол в этой хибаре отсутствовал. Дарла безразлично подобрала подол своего бледно-голубого-платья, не обращая внимания на грязь на нём. Лиам прикрыл дверь,  а затем без предупреждения врезал Спайку в лицо кулаком. От всей души, с размаху, вкладывая свою злость.

+2

7

Друзилла всегда была не в себе. Она с самого рождения была не от мира сего и сама это прекрасно осознавала. Именно поэтому она собиралась посвятить свою жизнь Богу, отрекшись от всего остального мира. И дело даже не в ее неистовой набожности. Иногда Спайк думал о том, что это не было жертвой, это было бегством, попыткой укрыться под его спасительной сенью, потому что Дру знала и видела то, что другим недоступно, и это ее пугало до безумия. И если бы не Ангелус, возможно, ей удалось бы прожить остаток своей жизни в успокаивающей монотонности монашеской кельи. Возможно, она не кричала бы по ночам, заходясь в крупной дрожи, сотрясающей ее изящное тело. Не смотрела бы расширенными от ужаса глазами куда-то сквозь пространство, видя то, чего иные и представить не могли. Но залетный киндрэт все решил за нее, обратив ее из мимолетной прихоти. Понимал ли он сам всю мощь той силы, что была заперта в Друзилле? Сознавал ли, на что она способна?

Спайк был уверен — только он знает свою возлюбленную, только он способен ее понять, принять и успокоить, и лишь она примиряла его с необходимостью вынужденного сожительства с Ангелусом и Дарлой. Он верил в Дру, верил так же неистово и пылко, как сама она когда-то верила в Творца, всеведущего и животворящего. И поэтому твердо знал — сейчас она спасла их от неминуемой гибели. Она сказала, что там, впереди, смерть, а значит, так оно и было. Дру увела их от нее, и, следуя за ней, Уильям совершенно в этом не сомневался. Ведь именно у нее, у Друзиллы, была самая крепкая связь с тем, чему поклонялся их клан. С самой Смертью. Истинная кадаверциан, в отличие от них всех.

Заметив вслед за остальными покосившуюся хибару, невесть кем и для чего выстроенную в лесу, поэт вовсе не удивился. Именно потому, что верил в свою любимую. А вот остальные, судя по всему, вовсе не думали об этом. И в первую очередь это подтвердил кулак Ангелуса, смачно врезавшийся в скулу не ожидавшего этого Спайка.

В голове что-то словно вспыхнуло и взорвалось. Поэт отшатнулся к хлипкой стене и помотал головой, как оглушенный бык, сплюнул кровь и с ревом набросился на нападающего, вынуждая его врезаться в противоположную стену. Его ярость достигла своего апогея, и мужчины сцепились, словно два бешеных пса. И, кажется, Уильям был готов впиться клыками в горло создателя и разорвать его, покончив со всем разом.

— Это ты! — вопил он, вцепившись в отвороты чужого камзола. — Это ты во всем виноват! Скотина! Ты! Виноват! Во всем!

Сейчас была уже даже неважна причина ссоры, Спайк вспыхнул, как сухой порох, и теперь отыгрывался на вожаке за все, что кипело в его душе. Рядом хохотала Друзилла, взметая клубы пыли подолом кружащейся юбки.

+2

8

С каким наслаждением встретил он своим кулаком лицо Спайка, удовлетворённо отмечая изменившиеся выражение на нём, как дёрнулась голова в сторону, как отшатнулся он сам. На губах запузырилась кровь, а в следующий миг растерянность сменилась гримасой ярости. Ангелус не успел перехватить рывок ученика, и ощутил спиной удар о деревянную стену. Доски хрустнули, а Дарла вскрикнула и он расслышал страх в её голосе, но удивляться ему было некогда. Снова Ангелус с размаху ударил в лицо Спайка, получая блок и попытку вернуть этот удар. Они лупили друг по другу с силой, от души, яростно и самозабвенно, под смех Друзиллы и яростные вопли Дарлы.
- Идиоты, прекращайте! Немедленно! Чёртовы придурки! Остановитесь, вы нас погубите!
Вспышка зелени и сильный удар воздушной волны разметал их в стороны. Ангелус ошарашенно приподнялся на руках, начиная постепенно приходить в себя. Увидел Спайка у противоположной стены, рухнувшего носом в эту самую стену, но живого и практически невредимого. Увидел кружевной подол пышных юбок Дру рядом с собой. Сумасшедшая девица покачивалась переступая с носочка на пятку, сложив руки за спиной и поглядывая поочерёдно на каждого. Ярость блондинки, его создательницы, не поддавалась описанию, правильные черты лица были искажены почти до безобразности.
- Кретин, - прошипела она, а затем просто взмахнула рукой, указывая пальцем на одну из стен. На большую трещину прямо по центру, в которую уже просачивался золотистый солнечный свет, озаряющий танцующие в воздухе пылинки. Затем поневоле взгляд Лиама притянулся к другим стенам, пострадавшим не менее сильно. Дверь приоткрылась, больше не способная удерживаться вплотную у косяков.
- Это мы? - растерянно переспросил парень, подтягиваясь и усаживаясь прямо на пол. При падении он набил себе синяков, но это было мелочью. К счастью, Дарла ограничилась обычной силовой волной, не формируя заклинание, обойдясь без серьёзных проклятий. Синяки пройдут моментально, магия действовала дольше и несла больше неприятных ощущений.
- Поздравляю, способность мыслить здраво к тебе возвращается, - ядовито ответила его мастер,  приглушая отсветы не менее ядовитой зелени в глазах, последствие  задействованной магии кадаверциан. - А теперь скажите, вы оба, как нам дотянуть до вечера, если солнце проникнет внутрь? Здесь почти не осталось безопасных уголков.
Как нарочно, вскрикнула Друзилла, отдёргивая руку и отпрыгивая в сторону. Солнце опалило её кожу, оставляя лёгкий дымок при соприкосновении. Ангелус быстро встал, притягивая её к себе, чтобы успокоить. Посмотрел на Спайка, чувствуя свою вину за сорванный на нём гнев, но не думая признавать это вслух.
- Если... - кашлянул, чувствуя, как пыль проникает в горло, пересушивая,заставляя поперхнуться. - Если попытаться закрыть одеждой, самые большие проломы, можно укрыться. Но кому-то придётся держать тряпки.
Как минимум двое, подумал он. Самые большие проломы были у противоположных стен. Один точно он. Второй...
- Вы двое провинились, вам и держать, - опередила его размышления Дарла, цепляя на лицо очаровательную улыбку, хотя взгляд, которым она наградила его, говорил об очень сильной ревности. - И раз уж нам выпало здесь пережидать день, предлагаю подумать и решить, куда мы поедем дальше. Я хочу в цивилизацию. Мне надоело спать на сеновалах и в грязи.

+2

9

Раньше Спайк никогда не задумывался над тем, кто из них сильнее — Ангелус или он. Да, Лиам его крупнее и на порядок тяжелее, однако поэт гибче и проворней, а потому запросто мог бы вымотать противника, не давая тому приблизиться на расстояние, достаточное для того, чтобы перейти в ближний бой, в котором у Уильяма попросту не было бы никаких шансов. Стычки между ними случались и прежде, но никогда не переходили в настоящее побоище — всегда находилось что-то или кто-то, что отвлекало их и переключало внимание на более важные проблемы. Или, что бывало чаще всего, они сами остывали, обменявшись тяжелыми затрещинами. Ангелус был вспыльчивым, и если Дарла старалась обойтись воспитательной беседой, перемежая поучения ласковыми или язвительными улыбками, то у Лиама была лишь одна стратегия: сперва в бубен, а потом разберемся. Со временем поэт научился давать сдачи, но победителем из коротких схваток пока не выходил.
Сегодня все было совсем по-другому — в доселе смешливом и придурковатом поэте внезапно вскипел такой гнев за незаслуженную пощечину, что он, наверное, не остановился бы, пока они оба в своей слепой ярости не разметали хлипкие стены и не вспыхнули уже совсем иным огнем, смертельным для всех них. И если бы не Дарла... Страшно подумать, что бы случилось. Сам Спайк смерти не боялся, слишком часто он ее видел, слишком часто дарил, однако за Друзиллу был готов перегрызть горло даже самому себе, и неважно, каким именно образом он это сделает. И лишь когда отдышавшийся поэт оценил, чего ей могла стоить эта потасовка, его прошибло таким ужасом, что лишь изрядно помятые ребра заставили его остаться на месте, а не вырвать мгновенно любимую из рук обнимающего его Лиама. И если бы взгляд Уильяма был бы таким же жгучим, как солнце, дымиться бы сейчас Ангелусу кучкой пепла на земляном полу хибары.
На слова Дарлы горе-поэт не сказал ни слова, рывком отстранившись от стены и так же резко сдергивая с себя камзол. Сейчас как никогда он радовался тому, что считал себя изысканным модником, а потому предпочитал тяжелое шитье, украшавшее дорогую ткань, и множество всяких позументов, что сейчас гарантировало то, что солнце не пробьется сквозь столь плотную преграду. Хотя, конечно, рукам достанется...
— Дру, милая, иди ко мне, — ласково позвал он, растягивая камзол перед широкой щелью. — Тут в углу для тебя достаточно места, чтобы спокойно отдохнуть и ни о чем не беспокоиться. А Ангелусу есть чем заняться.
В голосе, разумеется, снова проскольнуло ехидство. Пусть им всем грозило поджариться на солнцепеке, в первую очередь Уильям думал о том, что уж теперь-то Лиам не сможет распускать руки. Он был уверен в том, что мастер делает это специально, назло, потому что ему нравится, как бесится от своей дикой ревности Спайк, не могущий ответить на это ничем, кроме своих язвительных реплик. А Дру слишком простодушна, чтобы понять это, она ластится к своему создателю, словно котенок, выпрашивающий знаки внимания. Глупая Дру...
— Надоело спать в грязи? — фыркнул он пренебрежительно. — Что ж, Дарла, тогда, может, ты объяснишь своего ненаглядному ангелочку, что не стоит гадить там, где ешь? Не свяжись он с этой даханавар, мы бы сейчас не были здесь, а он не связался бы с ней, если бы тщательнее выбирал себе места для кормежки и, собственно, кормежку. А теперь на нас наверняка объявят охоту, причем свои же. Кретин? О да, согласен как никто.
Друзилла рассмеялась и перебралась к Дарле, уютно устроив темноволосую головку на ее груди — точь-в-точь ребенок, прикорнувший на руках матери. Она всегда все решает по-своему.
— Я хочу в Румынию, — мечтательно протянула она и снова захихикала. — В Трансильванию.
Что ж, безумна она или нет, но чувство юмора у нее определенно имеется.

+2

10

Солнце клонилось к горизонту и опаляющий жар померк до терпимого. Лиам смотрел на свои руки и думал о том, сколько времени займёт регенерация. То, что Спайку пришлось не легче, не утешало Лицо тоже пострадало, но меньше. Эти ожоги могли бы затянуться быстрее, если бы им не пришлось простоять так долго возле стены, но они стояли не имея возможности отойти, спрятаться. Героический поступок, как ни крути. Лиам сомневался, что Дарла это оценит.
Девушки лежали на земляном полу и спали. Дарла прислонилась к стене, Дру положила голову ей на грудь, обняв за талию. Идиллическая картина, где-то даже умиротворяющая.  По крайней мере, было куда смотреть в ожидании заката.
На выпад Спайка относительно несвоевременной охоты Ангелус отреагировал злобно. Напомнил, из-за кого им пришлось бежать в Вену. Да, тогда злился он, а теперь, видать, Спайк решил отыграться и воспользовался шансами. Препираться они могли долго, но снова прервала Дарла, пообещав выставить их обоих на улицу.
- Я бы предпочёл Баварию, - сказал он, решив не заострять внимание на том, кто виноват больше. А ведь если бы не подстава Спайка, то и в Вену они бы не поехали. Впрочем, так можно было дойти до мысли, что виновата во всё Дарла, которая обратила его самого, а потом приревновала к Друзилле, заставив этого самого Спайка  принять в семью. - Хорошее местечко, вольные нравы, симпатичные крестьянки.
Друзилла тут же скорчила жалобную гримаску, обращаясь за поддержкой к своему любимому поэту.  Дарла погладила её по волосам, не внося иных предложений. Судя по таинственной улыбке, мамочка опять решила устраниться и понаблюдать, к чему они придут в итоге. Помалкивала, переводя взгляд от одного к другому, слушала, улыбаясь. Спорить с безумной Дру было практически бесполезно.
- Ладно, ладно,- нервное движение рукой, он чуть не уронил свой камзол и девушки вскрикнули, когда солнечные лучи пробили полумрак в хижине. Ангелус зашипел от боли, прижимая ткань обратно. Кожа почернела, моментально обугливаясь, а боль была поистине адской. Он терял силы, вдобавок подбирался голод. Злоба внутри нарастала, так что спорить Ангелус бросил, решив в пользу благоразумия. Так и оставил,  позволив выбором стать Трансильвании. Нелепость, думал он. Глухое, дикое место. Они же сами желали яркости, возможности блистать, красивых нарядов, изысканных жертв. А что им даст Румыния? Малолюдные деревушки, примитивные нравы, дремучее суеверие. Там их разоблачат скорее всего и по следу снова пойдут охотники. Впрочем, что за жизнь без риска? И потому он молчал,  посматривал на девушек, одну светлую и другую тёмную, любовался ими и ждал наступления ночи.
- Всё!
Камзол полетел на землю, а Лиам устало  прислонился к стене, поднимая руки к лицу и разглядывая свои многострадальные конечности. Крови хотелось так, что сводило челюсти, а в голове мутнело от звериной жажды. Когда он в последний раз ел? Стоило взять кучера с собой, но это уже было запоздалой идеей, бесполезной.
Они все были голодны, их лица казались осунувшимися, черты заострились, придавая им безумный и болезненный вид.
- Поохотимся? - Лиам улыбнулся, демонстрируя клыки.

+2

11

Первые несколько часов Спайк еще продолжал хорохориться. Сперва он принимал самое оживленное участие в споре относительно Трансильвании («Отец-Основатель, неужели Ангелус действительно не видит, что Дру просто шутит?  —промелькнуло в кудрявой голове, и поэт разулыбался — все-таки он знает свою любимую намного лучше, пусть он и не стал для нее ни первым, ни единственным, ни наставником. — К чему вообще весь этот спор? Достаточно просто согласиться, и через две минуты она о нем уже и не вспомнит!»), блистательно разбивая в пух и прах любые доводы Лиама (ну, или ему так казалось), потом во внезапно нахлынувшем приступе вдохновения принялся читать стихи для своей возлюбленной — единственной, кто слушал его, затаив дыхание. Однако Друзилла уснула, Уильям выдохся, и в хижине наконец-то воцарилась долгожданная тишина.

Стоять неподвижно в одной позе, да еще и с поднятым руками — не самая приятная вещь на свете, даже если ты не просто человек, а киндрэт. Деятельной кипучей сущности Спайка это было практически противоестественно, он был уже готов взвыть или начать кричать во весь голос, а ведь время всего лишь перевалило заполдень. К тому же даже тяжелая ткань богатого камзола не уберегла его кожу от ожогов, от чего выть хотелось еще больше и сильнее. Единственное, что останавливало Спайка — это тот факт, что Ангелус претерпевал точно такие же мучения и при этом молча и, даже кажется, совершенно спокойно. Он не мог проиграть своему создателю, а потому, хоть и не стоял столбом, как Лиам, однако ж не жаловался и не скулил. Он перебирал ногами, словно вытанцовывая чечетку, вилял задом, чтобы хоть немного размять затекшие мышцы, иногда даже подпрыгивал и встряхивал ногами, как бегун перед дистанцией. Что-то мурлыкал себе под нос и пересчитывал нитки золотого шитья на камзоле. Пытался сочинить поэму в честь Друзиллы, но в конце концов обнаружил, что мысленно декламирует злобно-сатирические памфлеты, посвященные... угадайте, кому?

К тому времени, когда солнце нижним своим краем коснулось линии горизонта, у Уильяма уже ни на что не оставалось сил. Он просто стоял у своей стены, угрюмо глядя перед собой. В голове, кажется, не осталось ни одной мысли, даже мучивший его голод не доставлял особых неудоств, был притупленным, как и сознание молодого киндрэт. И, наверное, если бы его не вывел из этого состояния голос Ангелуса, он простоял бы здесь до следующего утра, пока не рухнул замертво. Друзилла подошла к нему и осторожно сняла камзол с его сгоревших практически до самых костей ладоней, набросила ему на плечи. Горячая, напитавшаяся за день солнцем ткань неприятно жгла спину, однако Спайк ничего не сказал.

— Поохотимся? —скрипучим голосом переспросил он, и это было первым признаком того, что он приходит в себя. — Где, Ангелус? В этом жидком лесочке? Думаешь, тут бродит парочка заблудившихся прохожих и ждет, пока мы не соблаговолим их откушать? Или, может, мне стоит тебе напомнить, что в ближайшем городе нас ждет смерть по словам Друзиллы?

Девушка удивленно приподняла брови и округлила рот — как обычно, она ничего не помнила о собственных пророчествах. Однако это вовсе не мешало Спайку верить ей и ее видениям.

— Вот уж хрен, — переходя на жаргон доковских грузчиков, заявил Уильям. — Я лучше потерплю до следующей остановки, где бы она ни была. А тебя, радость моя, я покормлю сам, не бойся, тебе не придется страдать от голода.

Конечно же, последние его слова были обращены к возлюбленной. Он знал, что если действительно станет кормить Дру своей кровью, то вконец обессилит, но иного выбора у него не было. Или он его просто не видел. Вот только лучше уж медленное угасание с перспективой спасения, нежели полная и безоговорочная смерть. Уиллу рано умирать, он еще столько гадостей не сделал!

Отредактировано Спайк (2017-08-09 11:53:54)

+2

12

- Спайк, ты совсем идиот? 
Первое же возражение "птенца" вызвало глухое раздражение и желание дать затрещину. Это чёртов голод, понимал прекрасно Ангелус, чувствовавший как сводит от жажды клыки, а в разум подкрадывается багровый туман, способный в одночасье превратить его в безумного зверя. Терпеть он никогда не любил, но умел, поневоле выучился. Терпеть, выжидать, подстерегать. Впрочем, сейчас он просто сорвался, глупо и напрасно, так не позволительно Сеньору в семье, каковым он всерьёз пытался стать. Кто, как не он, должен сохранять спокойствие и холодный ум при любых обстоятельствах?
Руки болели адски, плоть горела буквально и метафорически, кое-где на костяшках пальцев белели обнажённые кости. Хороша картинка, хмыкнул Лиам продолжая изучать ладони. Сколько же теперь уйдёт на регенерацию? Без пищи очень много времени, у него осталось маловато сил.
- Ах да... - Он поднял голову, обращая в сторону Уильяма мрачный взгляд. - Не в "этом лесочке", нет. Мы пойдём в город и на сей раз держи подружку крепче, у меня нет желания гоняться за ней по всему лесу.
Обиженный взгляд темноволосый вампирши он встретил спокойно, не в первый раз его слова действовали на Дру оскорбительно, но его это не волновало. Дарла, напротив, расплылась в довольной улыбке от такой явной демонстрации недовольства. Она изящно поднялась на ноги, ступая к Лиаму. Попутно подняла отброшенный камзол, уже переставший дымиться, но выглядевший словно был снят с нищего бродяги.
- Согласна, идём в город. - Она обвила Лиама руками за талию, прижимаясь к его груди и не обращая внимания на недовольное шипение от терзающей его боли. Да, ему было больно, но это такие мелочи, так считала Дарла. - Друзилла может ошибаться. Смерть, но не наша. Мы смерть, не забыли? Нас четверо, у нас есть магия и наша сила. Никакие охотники с нами не справятся.
Кроме других кровных братьев, поневоле подумалось Ангелусу.  Переходить дорогу асиман или тхорнисх было бы... неразумно. Впрочем,  это не так уж сильно волновало его. войны между ними не было, значит, они просто не будут лезть на рожон.
- Я так решил, - веско сказал Ангелус, глядя в упор в глаза Спайка, не обращая больше внимания на женщин. Это его решение и оно окончательно. Так всегда было, если он всё же настаивал, не позволяя внутренним склокам взять верх. Не в этот день.

Вновь перед их глазами открывалась высокая каменная стена, кое-где потрескавшаяся, с выбоинами и щелями. Грязно-серая, но всё ещё смотревшаяся грозно и надёжно. В пору войн она наверняка выдержала ни одну осаду, поневоле подумалось Лиаму. На её вершине мелькали огоньки факелов, где-то прохаживались солдаты из караула. Город был небольшой, но смотрелся вполне привлекательно уже отсюда. Как же он называется, думал Лиам, когда они подходили к воротам. Как же он назывался, каким словом поминал его кучер, когда они нанимали экипаж? Он не помнил, а спрашивать у других почему-то казалось глупо. Глянув на Спайка, Дру, Дарлу, он думал, что за эту небольшую победу в споре и выборе, куда пойти, ему ещё придётся получить кучу проблем.
Темно было не только от скрывшегося за горизонтом солнца.  Всё теснее стягивались над их головами тяжёлые облака. Начинал задувать сильнее холодный ветер, сбивая пышные юбки вампирш. Скоро должен был начаться дождь. Вид у четвёрки был достаточно потрёпанный, но попасть в грозу означало совершенно потерять всякую презентабельность.
Ангелус выпрямился, сохраняя горделивую осанку. Свои руки он прятал под тем же самым камзолом,  ещё не один час уйдёт на то, чтобы они восстановились полностью. Небольшие ожоги на лице почти затянулись и шрамы не бросались в глаза издалека.  Если его попытаются остановить, возможно, думал он, придётся и впрямь кого-то убить. Он пребывал в не самом хорошем расположении духа.
- Мальчики, не нервничайте.
Дарла внезапно вышла вперёд, предупреждающе глядя на спутников. Украшения на ней блестели ярко в свете факелов, среди них всех она выглядела наиболее пристойно.  Жертвы нападения, всего лишь, так она пояснила солдатам, решившим заговорить с ней. Ей поверили. Лишь самую малость внушения, капелька магии, от которой её светлые глаза приобрели насыщенный оттенок зелени. Их пропустили спокойно.
- Как всегда бесподобна, - Ангелус поцеловал возлюбленную.
Оглянулся на Спайка, невольно глянул и на его руки. Он всё-таки пожертвовал кровью ради Друзиллы, но держался. Поневоле приходилось признать, что Уильям Кровавый  достаточно силён и стоек, и с ним можно иметь дело. Уважение, вот каким словом определялось то чувство, что он испытывал. Да, тот ещё засранец, вечный любитель нарваться, противоречит постоянно своему Мастеру, но при этом Спайк вполне годился в их семью.
- Поищем ночлег? Я здесь не бывал раньше,  но думаю, что найти подходящий дом не составит труда. Разделимся или пойдём вместе?
Мимо проехал экипаж, запряжённый парой лошадей. Грохот колёс по булыжникам и топот подкованных копыт оглушал в полуночной тишине. Близость возможных жертв одуряла. С каким трудом он сдерживался на караульном посту, но сейчас так и подмывало запрыгнуть в ту карету, благо ехала она достаточно медленно.

+2

13

«Спайк, ты совсем идиот?»
Риторический вопрос, если подумать. Сколько раз Уильяму приходилось слышать его? И до своей смерти, и (еще больше) после нее. Правда, в первом случае прозвище заменялось на имя, потому что тогда его все знали всего лишь как Уильяма Кровавого, и вовсе не потому, что он внушал им ужас одним своим видом, как сейчас. Вспоминая свою смертную жизнь, Спайк начинал морщиться так, словно надкусил лимон. И как он мог быть настолько слеп? Как он мог быть настолько мягок? Почему не мог ответить своим обидчикам? О, с каким наслаждением он воспользовался щедрым предложением Ангелуса перед отъездом свести все старые счеты, раздать все долги! В ту ночь он стал действительно Кровавым, он омыл свою родную улицу кровью, он не щадил никакого, безжалостно расправляясь с теми, кто когда-то гнобил его и его произведения. Женщинам он впивался в горло, не в силах утолить жажду — жажду крови, жажду мести, жажду справедливости (в его искаженном понятии), а мужчин они с Ангелусом согнали в крошечную церквушку, каких полно в том районе. О, как же они всласть поизмывались над своими жертвами! Какой восхитительной музыкой звучали в ушах Спайка стоны, крики и мольбы его прежних насмешников! Эта музыка продолжала услаждать его слух и после того, как они оставили позади полыхающую церковь с запертыми там жертвами — прихожанами и церковнослужителями.
Уильям встряхнул головой и недоуменно обвел взглядом хлипкую хижину, в которой они находились. Что это? Он на мгновение отключился? Впрочем, ничего удивительного, учитывая бессонный день, усталость, боль и голод. Эдак он и до города не доберется, особенно если сперва устроит Друзилле ужин (или завтрак, это как посмотреть). Впрочем, разве его это остановило? По крайней мере, это короткое забвение дало Спайку прекрасную возможность не отвечать на риторический вопрос Ангелуса и пропустить мимо ушей все остальные слова Мастера. Да-да-да, бла-бла-бла, мы пойдем за тобой, наш герой, но вовсе не потому, что хотим этого, а лишь потому, что в противном случае ты откусишь нам головы, о многомудрый Ангелус, благодаря «мудрости» которого мы и оказались в этом переплете. Продолжая мысленно иронизировать над лидером (на речь попросту не хватало сил. Да и желания, ибо Уильям прекрасно понимал, что в его состоянии Лиаму хватит одного удара, чтобы утихомирить буйного птенчика), Спайк закатал рукав рубашки, подставляя возлюбленной предплечье, почти не тронутое безжалостными лучами солнца.
— Друзилла может ошибаться. Смерть, но не наша. Мы смерть, не забыли? Нас четверо, у нас есть магия и наша сила. Никакие охотники с нами не справятся, — восторженно щебетала уже оправившаяся от произошедшего Дарла, и Спайк только закатил глаза.
Отец-Основатель, и это его они называют идиотом?! Да как они вообще дожили до встречи с ним, Уильямом?! Друзилла никогда не ошибается, никогда, и им всем это хорошо известно. Просто у кого-то мозги с голодухи сдвинулись набекрень. Какая из них, к асимановой бабушке, смерть, когда двое из них едва могут держаться на ногах?! Какая магия, когда руки прожженны до костей? «Блондинки, — зло подумал Спайк, обгорелыми пальцами второй руки аккуратно поглаживая темные волосы кормящейся Друзиллы. — Никогда не любил блондинок».

*   *   *

В конце концов им все же пришлось вернуться к городу. Именно пришлось — а что Спайк мог противопоставить? Друзилла никогда не покинет своего обожаемого Ангелуса, а Уилл никогда не оставил ее, поэтому ему поневоле пришлось тащиться туда, откуда их с таким трудом пыталась спасти баньши. К счастью для Лиама, поэт был настолько выдохшимся, что не мог даже язвить, он молча волокся вслед за остальными, стараясь держаться и выглядеть молодцом, но терпя слишком явное поражение в этом. Большая часть пути для него прошла словно в тумане.
— Поищем ночлег? Я здесь не бывал раньше,  но думаю, что найти подходящий дом не составит труда. Разделимся или пойдём вместе? — кажется, это спросил Ангелус.
Спайк безразлично пожал плечами и зашипел от боли в обожженных руках и спине.
— Ты же у нас решаешь, — огрызнулся он вяло. — «Я так решил», — передразнил он лидера, причем очень похоже, как минимум, голосом. — Вот и решай. Куда нам-то, идиотам, до дел государственной важности, нам бы только себя на посмешище выставлять...
Он пошатнулся и едва не свалился, но успел вовремя ухватиться за руку Друзиллы. И глядя в ее черные глаза, он от всей души (ах да, у него же не было души, судя по всему) пожелал, чтобы смерть, которую она им пророчила, ожидала их здесь только вчера, а больше никакая опасность им не грозила. Потому что защитник из него сейчас, прямо скажем, аховый.

Отредактировано Спайк (2017-08-18 10:23:42)

+2

14

Всего один вопрос, а Спайк уже готов от переизбытка чувств упасть в обморок. Ангелус снова досадливо морщился, взмахивая рукой и отворачиваясь. Даже если бы Дру его не удержала, помогать ему подняться  мастер не собирался. Карета свернула за угол высокого каменного дома, в котором не горело ни одно окно, возвещая о жизни обитателей. Он проводил взглядом экипаж, а затем уставился на дом.  Богатый, на окнах решётки, но веет пустотой. Некроманты чувствуют присутствие жизни, равно как и смерти. Отсюда за милю несло одиночеством и заброшенностью. Не это ли знак судьбы? Заморочить кому-либо голову им не по силам... пока.
- Запомните этот дом, - велел он своим спутникам. - Нет, разделяться мы не будем. Если этот доходяга потеряет сознание, на заботу Друзиллы ему нечего и надеяться.
Очередной обиженный взгляд,  сдавленный звук за сомкнутыми губами, напоминающий поскуливание побитой собаки. Похоже, за последние сутки он слишком часто по ней бил, не помешало бы и дать пряник, помимо плетей.
Лиам улыбнулся темноволосой баньши и поманил её к себе. Чего и стоило ждать, она тут же выпустила руку Спайка и прильнула к груди своего создателя, а он погладил её по вьющимся волосам, чмокнул в лоб, решив ограничиться таким поцелуем.
- Но ты девушка, леди, - сказал он, глядя с усмешкой на Уильяма. - Это он должен тебя защищать, а не наоборот. Как правильный джентльмен.
- Джентльмен! - хихикнула Дру, а затем вывернулась из объятий Ангелуса.
Он не стал её удерживать, позволил вернуться к Спайку. Сам же подошёл ближе к дому, высматривая входную дверь. Сломать решётки им ничего не стоило, но мало ли кто мог бы увидеть их за этим занятием. Разве что обойти с другой стороны. Дверь оказалась как раз за углом, с медным молоточком, приделанным к ней. Лиам помедлил лишь мгновение, а затем постучал трижды. Оглянулся на свою семью, прислушался, не донесутся ли шаги внутри. Ударил ещё раз, затем кулаком.
- Это ли не знак?
Дальше ждать Ангелус не стал, припоминая подходящее случаю заклинание. Тхорнисх на его месте мог запустить процесс разложения, обратить замок в труху. В арсенале Кадаверциан ничего столь интересного не наблюдалось, и тем не менее... Удар был направлен достаточно точечно, сама дверь не рухнула на пол, но послышался треск и скрежет, когда Ангелус поднажал плечом.
- Прошу леди. - Он склонился в неглубоком поклоне, предлагая девушкам зайти первыми внутрь. Тишина, никто не вышел им навстречу. А внутри пахло затхлостью помещения, не проветриваемого долгий срок. Затхлость, и что-то ещё, более знакомое.
Первой зашла Дарла, за ней, придерживая юбки, проскользнула Друзилла. Перед самым носом Спайка решительно шагнул внутрь Лиам. Темно, подумал он, оглядываясь. Темнота зрению вампира не помеха,  девушки уже  бежали дальше, изучая дом. Кто-то из них помчался вверх по ступенькам. Двухэтажный особняк, но не такой большой, чтоб осмотр занял много времени. А затем послышался смех Дру,  появившейся наверху, у лестницы, с высохшей мумией в объятиях. Она прижимала к себе этот труп словно куклу. Дарла вернулась из библиотеки, заинтересованно глянула на находку.
- Это та смерть, которую ты почувствовала, дорогая? Подумать только, он умер так давно, а никто не спохватился. Мне начинает нравиться этот город.

+2


Вы здесь » Ночная Столица: между Адом и Раем » Флэшбэк » Never Gonna Stop (The Red, Red Kroovy)