Вниз страницы

Ночная Столица: между Адом и Раем

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



ЛОГОС

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники.
Вельзевул, Асмодей, Аваддон.
Место и время действия.
Северо-запад Аравийского полуострова (территория Палестины), Кумран.
Конец 40-ых г.г. ХХ века.
Описание.
Речь в этой истории пойдет о великой, но мало кому известной книге Логос, созданной по завету Творца писарем Божьим, Метатроном, еще на заре рода человеческого. Книга эта обладает несравнимым могуществом, ибо она есть воплощенное слово Божье, что вещает обо всех деяниях, как явных, так и тайных, в прошлом, настоящем и будущем, деяниях свершенных, вершимых и коим еще только предстоит свершиться, как на Земле, так и в Раю, и в Аду. И, невзирая на свою божественную суть, весьма искушающее властью содержание, Логос все же был вверен именно в людские руки, а прочие создания даже коснуться не могли этой книги, - ни ангелы, ни демоны. Правда, как и с любым иным божественным артефактом, тут присутствовало свое «но» - хранитель Логоса, в соблюдении доброй воли, мог передать эту книгу кому угодно.
Изначально, помимо людей, хранивших Логос, о книге было ведомо лишь первому чину ангелов (престолам, серафимам и херувимам), самым приближенным к Создателю. Но бытие не лишено своей иронии, ведь устроенный Люцифером мятеж затронул всю небесную иерархию, и так знание о существовании книги стало достоянием не только избранных на Небесах и Земле, но и некоторых Падших. Разумеется, местонахождение Логоса являло собой крайне оберегаемую тайну, и отыскать книгу в мире людей было практически невозможно, но только не всех это останавливало. …

0

2

1947 год.
Палестина.

Иные теряют веру от того, что Создатель не открыл им своих тайн, но есть и те, кто утратил ее, потому как узрел слишком многое. С таким выводом, среди прочих других умозаключений, я оставил прошлому Вторую мировую войну, а вместе с ней и еще одну занимательную историю моего авторства с участием Копья Судьбы.
В этом веке мне уже неоднократно доводилось посещать Палестину. Народы, населяющие так называемый Ближний Восток, весьма тяготеют к кровопролитной вражде, а где война, там и я. В конце тридцатых – начале сороковых годов я тоже наведывался сюда, хотя основное мое внимание, естественно, было сосредоточено тогда на Европе. И вот я снова здесь; не слишком долго арабы и евреи отдыхали от моего присутствия. Только на сей раз причина, по коей меня опять занесло на этот клочок планеты, кроется не только в новом назревающем военном конфликте. К берегам Мертвого моря я пришел вслед за Вельзевулом.
Когда мне стало известно о внезапном явлении моего брата на Землю, я находился в северной Африке, заполняя выдавшуюся паузу между политическими раздорами потаканием своему случившемуся интересу к народу туарегов. Как же мне тогда хотелось попросту проигнорировать его визит в мир смертных, но подобное желание являлось безоговорочно непозволительным, ведь это был Вельзевул, а он нигде и никогда не появляется просто так; тем паче, близ устья реки Иордан ему уж точно делать было нечего.

По факту, Аваддон без каких-либо промедлений покинул Африку и устремился на территорию Аравии, едва только почувствовал присутствие там Вельзевула. Арабо-израильская война пока еще пребывала в черте событий грядущего, но теперь это утратило свое принципиального значения. Выжидать надлежащее время с учетом произошедшего сталось бы весьма опрометчиво, и даже казалось ни столь важным, что при сменившемся раскладе военный конфликт мог разразиться несколько раньше запланированного срока. Ангелу Бездны оставалось лишь гадать, чем именно привлек его брата Кумран и находящиеся там пещеры, но размышлять на эту тему целесообразнее было поближе к самому месту, где обозначил себя Вельзевул. Впрочем, «обозначил» – не совсем подходящее слово, и если бы Аваддон не бдел извечно в отношении этого своего брата, вряд ли бы ему вообще далось знать о таком довольно интригующем маршруте. Да, после падения любимого старшего брата Люцифера, случившегося не без содействия Вельзевула, бывший архангел с особым вниманием присматривался к каждому шагу Повелителя мух.

Орев Зарак – Ворон Раздора, - такое имя дали мне туареги-имхары, когда им открылась вся правда без прикрас о моей подлинной природе. Решив немного развлечь себя обществом этих воинов-кочевников после нескольких лет ношения формы эсэсовского офицера и тайного влияния на ход Второй мировой войны, я намеренно, разнообразия ради, не пожелал скрывать, кем являюсь на самом деле. В общем-то, в соблюдении каких-либо предосторожностей, как весьма скоро выяснилось, необходимости и не возникло бы; к этому заключению я пришел, вознамерившись сменить свой мясной костюмчик из истинного арийца на нечто более подобающее данной местности. Кстати об арийцах, оказалось, коренные туареги, в частности из господствующих имхарских кланов – кланов воинов, -  обладают внешними данными, я бы сказал, во многом отвечающими вкусу и требованиям Адольфа Гитлера; в свете предшествующих событий мне показалось это довольно забавным.
Но все же, приятно удивило именно отсутствие предвзятости, предубеждений у имхар, по обыкновению привычно свойственных именуемым библейским народам, издревле вписавшим нас, Падших, в свое клише Вселенского Зла, всенепременно подлежащего полному истреблению, и с принятием разительного такого отличия по степени довольства могло сравниться лишь близкое знакомство с их военной культурой. Арабы Падших Духов называют Ифритами, туареги тоже пользуются этим словом, но в отличие от остальных мусульман и христиан им не характерно без повода и оснований стремиться к попыткам нас уничтожить или хотя бы отправить обратно в Ад; видимо, тут следует отдать должное сохранившимся и все еще доминирующим пережиткам более древних верований. Сами туареги на все мои вопросы, содержащие сомнение или недоверие, практически всегда начинали свой ответ с гордого заявления, что они  имишаг - вольные люди, - и не собираются придерживаться чужих законов и стереотипов ни в чем. Что ж, меня такое суждение вполне устраивало и даже более того, оно было в некотором роде тождественным моей собственной позиции. Да, тот фрагмент времени являл собой исключительно редкий случай, когда я получал удовольствие от своего существования и вне войны, и когда во мне не спорили тяга к познанию с желанием всюду сеять разрушение и смерть.

Не рискнув объявиться сразу же непосредственно у лабиринтов кумранских пещер, несмотря на всю соблюдаемую осторожность, Аваддон счел более разумным взять курс пятнадцатью километрами севернее и остановиться пока в Иерихоне. Из этого города можно было продолжить свое дистанционное наблюдение за Вельзевулом, а заодно собрать небольшую группу из местных наемников, хорошо знающих территорию Кумрана, дабы они провели начальную разведку обстановки. У Военного Советника к тому времени уже сложились некоторые соображения о том, что предположительно могло привести брата в Палестину. Слишком уж нагружены историей были эти земли, историей, имеющей прямое, непосредственно отношение ко всем братьям: как падшим, так и сохранившим верность заветам Отца. Вне всяких сомнений, Вельзевул что-то искал в Кумране. Но вот что именно? Никаких дел по его части в этих районах у него быть не могло. Да и с месяца на месяц Палестина должна была обратиться в вотчину Повелителя раздоров, а война намечалась не настолько глобальная, чтобы в нее вмешивались еще и другие архидемоны.
Аваддон знал, что также на северо-западе полуострова, где-то близ Мертвого моря должен быть и Асмодей, - по крайней мере, если он не передумал после их совместного прощания с потерпевшей полный крах фашистской Германией. Свежие воспоминания об Ананербе и брате, вершившем свои далеко не безобидные развлечения в недрах организации, все еще способны были проступать вполне даже живой улыбкой злобного довольства на маске холодного безразличия лика Ангела Бездны. Да, чудное время, и особенно чудное в промежутке, когда Ананербе объединенными силами с СС, в коей состоял тогда Аваддон, разыгрывали с подачи двух братьев поиски именитого Копья Судьбы для Гитлера. Утеха удалась на славу, обретшая свой финал под Польшей, лишившей Адольфа любимого артефакта.
Советник рассудил не лишним отыскать Асмодея, пока тот не покинул Палестину, как было обговорено ранее. Впрочем, Аваддон ведь не спешил раскрывать своего присутствия в Аравии, планируя какое-то время побыть incognitus, а посему не имелось причин переживать, что брат неуловимо упорхнет, уступая ему территорию под праздник войны и смерти.
Нужно было все хорошенько обдумать. Следовало дать небольшую фору Вельзевулу и только затем позволить ему обнаружить себя. В любом случае, появление здесь Аваддона более чем обосновано, но все-таки появление следом же, могло бы вызвать некоторые подозрения у чересчур недоверчивого, всегда максимально настороженного брата. В итоге решено было скрывать свое присутствие в Палестине ровно до отчета наемников, отправленных прозондировать область кумранских пещер и якобы нанятых британским археологом, планирующим раскопки в тех местах, а за это время найти Асмодея.

0

3

1929 год

Вади Махтандуш, Сахара

Нещадно палящее солнце продолжало намертво выжигать необъятную Сахару. Каменистое, присыпанное песком устье некогда полноводной реки упиралось в отвесную скалу, справа от которой наличествовал небольшой узкий приток. Далее же начиналась бескрайняя территория мёртвой каменистой равнины, лишь за многие километры от которой можно достичь постоянно меняющих свои очертания золотистых песчаных барханов, с коими, собственно, и ассоциировалось у обычных людей слово пустыня.
У подножия скалы сновали с упорством трудолюбивых муравьёв люди в длинных тёмных одеяниях с покрывалами на головах, намотанных на манер шлема; одни оттаскивали в сторону чёрные каменные осколки, часть из которых показывали высокому человеку, чьё лицо было сокрыто тёмной тканью, намотанной на голову. Кивком  человек давал понять, что всё правильно. Другие - с оружием в руках - находились вдоль устья и выше, на склоне горы и по краям самого ущелья. Они вели наблюдение за пустыней, готовясь отразить любое нападение, однако пока иных людей не наблюдалось, вообще никакого оживления, лишь где-то вдалеке, в небе, чернела точка, обозначаемая парящей птицей.
Глухой монолит горы был нарушен единственным узким отверстием, протиснуться в которое можно было лишь по одному. Люди исчезали внутри, а после возвращались, докладывая о проделанной работе всё тому же высокому мужчине. Он знал, что внутри имеется целый лабиринт, поиск цели мог занять немало времени. Впрочем, время пока не поджимало, он мог позволить себе потратиться ещё на несколько дней, благо гора всё же была ограничена размерами, а люди, которые пришли с ним, отличались упорством и трудолюбием.
Сам мужчина пока оставался снаружи, не спеша изучать подземные ходы. Его основное внимание было сосредоточено на наскальных рисунках-петроглифах. Взгляд тёмных прищуренных глаз неспешно скользил по изображениям животных и людей. На первый взгляд здесь были запечатлены лишь обычные сцены из повседневной жизни племён, обитавших в этих краях в те времена. Охота, бег зверей, люди с оружием в руках, а также верхом на животных... Коснувшись подушечками пальцев одного рисунка, Вельзевул - а это был он - потёр тёмно-красную линию, сохранившую свою яркость, даже не смотря на то, что с момента нанесения прошли века.
Резко убрав руку, он снова двинулся дальше, оглядывая изображённые сцены. Он знал, что всё далеко не столь просто, как может показаться обычному человеку. Он сам был тут в те времена, когда река только начала мелеть. Был, когда эти земли представляли собой лесистую местность, с ярко-зелёными зарослями, множеством самых различных зверей и птиц. Одни люди охотились, другие правили и воевали...
В этих краях существовала целая цивилизация, не уступавшая римской империи. Мало кто мог бы рассказать о ней, связать с происхождением других народов, указать истоки иных цивилизаций. Покидая земли, приходящие в упадок, люди частью оставляли свои знания и вещи здесь, частью уносили далее.
Вельзевул поднялся выше, он легко находил камни, на которые можно было встать, не боясь упасть. Поднимаясь к вершине, он продолжал читать петроглифы, чувствуя, что на верном пути.
Внезапно он остановился. Под тканью не было видно усмешки, искривившей его губы. Да, свидетельство его пребывания сохранилось, но вряд ли кто-то сможет увязать изображения этих чудовищ с его именем. Точнее, то были его слуги, присматривающие по его приказу за этим народом, направляющие так, как было угодно Повелителю мух.
Внимание архидемона привлёк к себе окриком выбежавший из пещеры человек. Он махал руками, взволнованно крича, указывая на тот лаз, ведущий в гору.
Быстро шагая по узкому коридору, Вельзевул шёл за проводником. По стенам уже были укреплены факелы, освещающие путь. Впрочем, сам он в дополнительном освещении не нуждался, прекрасно видя в темноте. В коридоре особо развернуться нельзя, однако потолок был достаточно высоким, чтобы не пригибаться. В неверном свете, отбрасываемом горящими факелами были виды всё те же рисунки, сходные с нанесёнными снаружи. Теперь добавились изображения людей в богатых одеждах, появились сцены, напоминающие ритуальные. Вельзевул на миг замер у одной такой, где на алтаре кого-то пронзали ножом. Хмыкнув, он продолжил путь.
После довольно продолжительной прогулки проводник остановился, указывая на пролом в стене. Повелитель мух осторожно перешагнул груду камней, заходя внутрь. Здесь также были закреплены факелы, однако горели они слабее, нещадно чадя при этом. Впрочем, света хватало, чтобы рассмотреть основное.
Никаких сокровищ, которые мог бы ожидать кто-то иной на его месте. Ни россыпи золота, ни украшенной драгоценностями утвари, даже не было тяжёлых манускриптов внушительных размеров. Единственное, что имелось в этой комнате помимо росписи на стенах - небольшая ниша в стене напротив. Рабочий, из числа тех, что были отправлены внутрь горы, извлёк из ниши круглый футляр, перемотанный шнуром, с налипшими клочьями паутины. Вельзевул взял футляр, осторожно потянул за шнур, пытаясь открыть то, что находилось внутри.
С первой попытки не вышло. Демон выпрямился, обвёл взглядом людей, что находились рядом с ним. Они не знали о его природе, по крайней мере наверняка, но о чём-то догадывались, в их взглядах всегда можно было прочесть настороженность и опаску. Это не беспокоило его, главным было то, что о предательстве они не помышляли. Это не первая экспедиция, которую устроил архидемон, разыскивая артефакты и древние рукописи. Прибегая к помощи смертных, он не скупился на награду, учитывая жадность человеческую. Отдав приказ ликвидировать все следы их пребывания в этой месте, Вельзевул отправился обратно.
Понемногу, по капле, он собирал сведения и подбирался к главной цели. И что-то подсказывало, что она всё ближе, осталось найти ещё пару-тройку подсказок.

1947 год

Палестина

Поиски привели Повелителя мух сначала в Европу, там он задержался на достаточно долгий срок, уделяя внимание исследованиям различных учёных и археологов.  Под обличьем торговца антиквариатом, он мог беспрепятственно проникать в музеи и университеты, предъявляя собственные находки, изучая то, что принадлежало другим.  Особенно заинтересовавшее мог забрать, выкрав или выкупив. Также не останавливала необходимость избавиться от свидетелей, ибо не демону испытывать пиетет пред ценностью человеческой жизни.
Что радовало особенно, никто не вставал у него на пути, и это могло означать, что его действия пока не привлекли повышенного внимания, либо не вызвали подозрения. Вельзевул отмечал местонахождение прочих братьев, не упуская при этом то, что творилось в Аду.
Грянувшая в скором времени Вторая мировая война не оставила безучастной всех демонов, не мог проигнорировать её и Вельзевул, в противном случае рисковавший упустить неплохую добычу. Вотчина сия была Аваддона, развязавшего эту войну, однако было чем заняться и Вельзевулу.  Мешая установиться возможным политическим союзам, а также подталкивая к заключению иных, он продлевал войну, извлекая для себя выгоду.
Не выпуская из виду Гитлера и понимая, с чьей подачи и под  чьим присмотром тот действует, архидемон выжидал, изначально испытывая сомнения и опасения - ведь Аваддон мог проведать о его нынешних делах, решив опередить в поисках. Однако время шло, а ничто из действий Ангела Бездны не наводило на указание того, что он на верном пути. И по завершении войны Вельзевул снова нацелился в Австрию, а после на Ближний Восток. Туда указывали расшифрованные письмена в свитках из разграбленной в Тунисе гробницы.
Под личиной всё того же торговца антиквариатом, решившего лично заняться археологическими раскопками, однако неплохо вооружённого, он направился сначала в Иерусалим, а после, наняв людей и обзаведясь всем необходимым снаряжением, - в Кумран, на побережье Мёртвого моря.
Прибыв к конечному пункту, экспедиция закрепилась неподалёку от одного заброшенного поселения, соседствовавшего со скалистой грядой, имевшей множество пещер. Здесь Вельзевул немедленно приказал приступить к раскопкам, лично контролируя процесс, и почти постоянно находясь вблизи. Однако пока его люди были заняты конкретными поисками, не преминул убедиться, что поблизости нет схожих мест, дабы не пребывать в заблуждении, рискуя оказаться в дураках, промахнувшись с  объектом исследований.
Пещеры занимали достаточно большую площадь, и потому Повелитель мух совсем не ожидал так скоро услышать призывные крики своего ближайшего помощника, однако, явившись на зов его, обнаружил нечто явно обрадовавшее. Руины того, что некогда было храмом. Об этом говорилось в письменах, и об этом он думал сам, когда приступил к поискам. Этот храм - либо он сам является хранилищем, либо одна из последних ступеней, что вела его всё это время к важнейшей цели - Логосу.

0

4

Война уже несколько лет как отгремела, и Аненербе растворилось, будто снег под лучами весеннего солнца. Нет, так просто не исчезают столь влиятельнее общества, особенно, когда в их исследованиях заинтересованы не только люди. Но сейчас был период затишья, да и переменчивая натура демона жаждала чего-то нового. Так и не сменив столь полюбившуюся ему арийскую внешность, он отправился на аравийский полуостров, ведомый интересами, ничуть не связанными напрямую ни с Адом, ни с кем-либо из братьев. Что может быть слаще, чем юные наивные, но сильные души, полные стремления познания? А если интересы их прикованы к священной земле Иерусалима и его окрестностей, то предприятие может обернуться выгодой во многих смыслах. Территория Аравийского полуострова еще несколько лет не должна была входить в сферу влияния никого из его братьев, а потому можно было спокойно развлекаться на славу, сменив уже опостылевшую ему Европу на тонкую красоту востока.
Первые несколько недель не были особо плодотворными. Местные жители не стремились раскрывать какие-либо сокровенные секреты англо-французской группе археологов. Даже служащие местного университета и музея без особого рвения шли на контакт. Демон наблюдал, не вмешиваясь пока в дела смертных. Разве что по вечерам, когда воздух переставал походить на расплавленное олово в просторной гостиной, одной из выделенных им комнат, он вел провокационные речи или рассказывал древние легенды, в части которых он даже сам принимал участие. Было забавно наблюдать, как сменялись во взглядах отчаяние и решимость, страсть и безволие, отстраненность и заинтересованность. Он был уверен, что эти смертные уже в его власти, но было приятно забавляться с ними, как сытому коту с загнанной в угол мышью. Он играл так уже не одну тысячу раз, но все никак не мог наиграться всласть. А люди, ничего не подозревая, слушали его речи, вынося из них что-то свое.

Двое парнишек, явно местных, стоявшие в холле Еврейского университета, привлекли внимание Асмодея. Они не были похожи на студентов, на профессоров - тем более. В их глазах горел огонек алчности, хоть вид они имели крайне потерянный. Утро этого дня демон провел вместе с одной из своих спутниц, Клэр Бенуа, в местном архиве. Пожалуй, эта смертная была одной из самых желанных душ из всей группы. По крайней мере, у него были значительные планы на ее посмертие.
- Профессор Доусон? – мявшиеся в холле молодые люди обратились к провожавшему иностранцев до выхода старику, по совместительству хранителю местного музея.
- Да, это я, - цепкий взгляд профессора тоже не миновал странных посетителей.
- Не могли бы вы оценить эти вещи? Мы нашли их, когда…
- …когда пасли коз возле пещер,
- перебил своего спутника более старший.
- Позволите нам тоже поприсутствовать? – поспешила вмешаться в разговор Клэр.
Хватка этой леди определенно нравилась демону. Вот и сейчас она вполне справлялась с мелочами, позволяя думам Асмодея ускользнуть по несколько иному руслу. Энергия демонов была достаточно сильной, чтобы даже простое сосуществование неподалеку от них оставляло видимый след на их мягких, податливых, точно ночные феи, аурах. И эти двое либо слишком долго находились в непосредственной близости от выходца из Ада, либо демон этот был очень силен. Ругая себя за беспечность, архидемон окидывал внутренним взором окрестности в поисках того, кого еще заинтересовала Земля Обетованная. Каково же было его удивление, когда он увидел не кого-нибудь, а Вельзевула. Прикосновение было незначительно мимолетным, после чего Асмодей поспешил скрыть свое присутствие от кого-либо из братьев. И было на то несколько причин. Во-первых, Повелитель Мух был слишком подозрителен, чтобы предположить случайность их совместного пребывания в окрестностях Иерусалима. Во-вторых, он не стал бы просто так окапываться в песках, в которых не было нынче ни войны, ни революции, а то, что планировалось, было вверено под власть Аваддона. Следовательно, поиски его носили совершенно иной характер, в чем можно было найти и свою выгоду. А в-третьих, если бы его заметили, то вряд ли оставили бы без присмотра. Подозрительность была одной из основных черт их братии, и нельзя сказать, что она не имела под собой оснований.
Пока эти размышления занимали разум демона, они успели проследовать в кабинет профессора, где он вместе с француженкой уже вовсю рассматривали принесенные свитки.
- Можно и мне взглянуть? – он невзначай отодвинул плечом Доусона и приобнял девушку, что уже воспринималось ей не только спокойно, но и доброжелательно.
Мадемуазель Бенуа была из той породы женщин, что враждебно воспринимали знаки внимания, ревностно охраняя личное пространство от любого вторжения даже от тех, кто им нравится. И хоть любое ее сопротивление могло быть сломлено одним щелчком пальцев, было интереснее заставить ее саму делать шаги навстречу, саму сгорать от страсти и желать того, что страшило ее.
- Пустышка, - с совершенным равнодушием заявил Асмодей, пробежав глазами по свиткам. – Я могу дать вам пару шиллингов за старания, а любой старьевщик погонит вас взашей с этими бумажками.
Глаза профессора Доусона загорелись возмущением, но быстро погасли, встретившись взглядом со взором архидемона. Клэр же помалкивала, поняв, с чего ее спутник молчаливо прижал ее к себе чуть сильнее, чем до этого.
- Но мы правда нашли их у Кумранских пещер, - не унимался парень, почувствовав, что возможность разбогатеть уплывает сквозь пальцы.
- Возможно, над вами кто-то подшутил, - он пожал плечами и взглянул собеседнику в глаза. – Но в этих свитках нет никакой ценности, это современная подделка под старину, не более.
Его голос был гипнотически размеренным и глубоким, а взгляд заставил стушеваться охотника за легкими деньгами.
- Никакой ценности, - медленно повторил профессор, посмотрев все еще пустыми глазами на посетителей.

- Зачем ты убедил их в том, что это подделка? – спросила девушка, когда они были уже далеко от университета. В ее сумке лежали Кумранские рукописи, купленные за бесценок, а в голове витали подозрения, что ее спутник что-то затеял.
- Как думаешь, моя дорогая Клэр, сколько еще таких пергаментов может быть в этих пещерах? – он легко улыбнулся, взглянув на свою спутницу, в которой азарт все еще боролся с честностью.
- Может, и много, но это же сокрытие находки мирового класса. Я же немного знаю иврит, если то, что я прочитала правда…
- Никто ничего не собирается скрывать, душа моя. Как только мы найдем остальные рукописи, так сразу и обнародуем. Или тебе не хочется прославиться на весь мир?
Он с удовольствием наблюдал, как в девушке боролись противоречивые чувства. Но, когда она вновь подняла свой взор на Асмодея, он понял, что Клэр сделала выбор, толкнувший ее душу прямо в его руки.
- Конечно же, я хочу прославиться, - она облизнула вмиг пересохшие губы. – Но под Кумраном столько пещер…
- Ничего, кажется, я знаю, где именно нужно искать.
Оставалось лишь догадываться, что искал здесь Вельзевул. Но неужели то, что искал Повелитель Мух не могло пригодиться и Асмодею?

0

5

Палестина, Иерихон.
День первый.

- Почему ты остановился? – прозвучал разгоряченный, волнительный шепот.
Девушка с неохотой распахнула свои глаза, уставившись почти робким и несколько смущенным взглядом непонимания на вдруг отпрянувшего от нее мужчину.
Лопасти вентилятора под потолком гостиничного номера в размеренном, не напрягающем слух шорохе лениво гоняли пока еще душный и будто бы тягучий, пряный воздух, из которого была соткана едва зародившаяся иерихонская ночь. Густая темнота, наполнявшая собой довольно просторную комнату, казалась обитаемой, в ней чудились неуловимые плавные движения теней, проворно скользящих по стенам и, прячась, растекающихся по полу.
- Что случилось? Что-то не так? – растерянность в голосе обозначилась явственней, и вместе с тем энергия смертной, несколькими секундами назад плескавшаяся буйством оттенков страсти, тут же приобрела отталкивающий привкус неуверенности и досады. 
Мужчина сдержанно, настораживая внезапной холодностью, улыбнулся, впитав своим испытующий и подавляющим вниманием этот нерешительный, стушевавшийся взгляд. Спустя отрывистое мгновение пытки бездействием и безмолвием, он снова потянулся к девушке, точно помыслив вернуться к прерванному действу. Но губы его так и не коснулись ее губ, застыв в критичной близости, а ладонь, до того с отрешенной лаской касавшуюся щеки смертной, поддержала вторая, резко сменяя обманчивую нежность прикосновений на сковывающую хватку. Энергия покорным потоком хлынула через приоткрытый рот смертной, быстро поглощаемая любовно склонившимся над ней демоном, впрочем, не так уж и быстро – душа в достатке успела окраситься испугом и паникой, прежде чем покинуть свой сосуд.
Аваддон чуть отстранился от мертвой, опустошенной им девушки и, едва дотрагиваясь кончиками пальцев, медленно прошелся по лишенной жизни плоти, разжигая в ней последний внутренний огонь, - призванный обратить тело в горстку пепла.
- Ну вот, теперь на совести по официальной версии покончившего с собой генерала войск СС Фридриха Вильгельма еще одна смерть, - с циничной усмешкой заметил вслух архидемон, покидая постель и то, что осталось от его случайной подружки.
Придерживаясь собственного плана, он продолжал скрывать свое появление в Палестине, но природа его существа такова, что всегда и везде, как не скрывайся, простые смертные будут подсознательно ощущать и реагировать на присутствие Повелителя раздоров и войн. Вот и сейчас, волнения среди арабов уже начали понемногу набирать обороты, а  ведь он и суток еще не пробыл на Аравийском полуострове. Аваддон не сильно-то рассчитывал, что несколько поглощенных душ развеют такой эффект от его пребывания здесь, но хоть мало-мальски помочь то должно было; для войны еще не время, да и Вельзевул вполне мог вычислить его по этим косвенным признакам.

И вновь я не мог ни помянуть имхар, чья военная дисциплина, великолепная выдержка позволяли мне не беспокоиться о подобном моем невольном воздействии на них; их души обладают особой организацией, как души всех истинных воинов, неся в себе нечто, сродни иммунитету на источаемый мной энергетический яд, побуждающий простых смертных к вражде и кровопролитию. Собственно, туареги в целом весьма впечатлили, восхитили меня, и я довольно скоро отказался от желания взять одного из них в качестве своего нового сосуда, так и оставшись в теле обергруппенфюрера СС. Распрощались мы на благой ноте, что для демона любого ранга большая редкость, а для меня и мне подобных – тем паче. И до забавности странный, даже волнительный момент приключился, когда я заявил о своей возникшей необходимости покинуть их. Мне был предоставлен в памятный дар отменный арабский скакун и такоба – прекрасный меч работы инаденов, клана ремесленников, изготовляющих, среди прочего, и легендарное оружие туарегов. 

Советник стоял на маленьком балкончике своего номера, сосредоточенно прикрыв глаза, точно вслушиваясь во что-то, доступное единственно лишь его восприятию. Ладонь архидемона, занятая рукоятью такобы, едва выдающейся из складок просторного темно-синего арабского одеяния, так и не смененного после нахождения на севере Африки, сжалась чуть сильней, выражая тем самым импульс недовольства. Аваддон пытался отыскать Асмодея через ментальную связь, но все его попытки оказались тщетными: канал был наглухо закрыт, присутствия Властителя похоти вообще нигде не ощущалось, не только в самой Аравии. Недолго размышляя, Советник предположил, что брат его, каким-то образом тоже прознавший о появлении в Палестине Вельзевула, вполне мог, подобно самому Ангелу Бездны, поспешить скрыться со всех сверхъестественных радаров. Это сталось бы логичным ходом, а еще это свидетельствовало бы о возникновении заинтересованности у Асмодея. Что же, таким образом, варианты дальнейшего развития событий значительно поубавились в своем количестве. Оставалось дождаться наступления утра, а с тем и отчета наемников, занятых разведкой на территории кумранских пещер.

Палестина, Иерихон.
День второй.

Кто бы мог подумать, что с рассветом, вскрывшим небо на горизонте лучами агрессивного аравийского солнца, придет не только отчет об обстановке в Кумране, но и разрешение вчерашней проблемы, связанной с обнаружением брата, властвующего в сфере греха прелюбодеяния. 
Люди, нанятые Аваддоном для разведки на местности, вернулись в город, прихватив с собой каких-то двух юнцов, отиравшихся близ кумранских пещер, совсем рядом от кем-то затеянных там раскопок. Наемники успели допросить мальчишек еще на месте, с чего данность наличия при них этих смертных отпрысков из племени таамире приобретала весомую аргументированность для опасно-таинственного герра в арабских одеждах, выдающего себя за англичанина. Как выяснилось в процессе, несколькими неделями ранее оба паренька, лазая по окрестностям Кумрана, наткнулись на один из открывшихся ходов лабиринта пещер. Далее, опуская детальность, стало известно, что ими были обнаружены некоторые древние свитки, с коими они и поспешили сначала в Вифлеем, а затем в Иерусалим, намереваясь там продать их торговцам. Но, в итоге, много выручить за находку не вышло, и ребята вернулись к пещерам, надеясь отыскать что-нибудь более востребованное для продажи.
Поначалу, рассказ юношей-пастухов, подкрепленный вестью о начавшихся в Кумране, буквально на днях, загадочных раскопках, предоставил Аваддону подсказку исключительно в отношении Вельзевула, - поиски брата перешли в статус неоспоримого факта, и что бы он ни искал на священной земле, без внимания сие точно оставлять не стоило, как и не стоило медлить со своими действиями. И на том одного пересказа истории о свитках стало недостаточно, необходимо было все самому увидеть.
Советник выпроводил своих людей, предоставив им отдых в несколько часов, после чего тем велено было возвращаться в Кумран и разбить там лагерь. Архидемон понимал, скорее всего, его наемники уже засветились перед Вельзевулом и смертной свитой брата, несмотря на всю соблюдаемую осторожность и профессионализм, помноженный на оснащение по последнему слову военно-технических разработок. В общем-то, это и не составляло принципиальной важности, ведь в данное время никого не удивить британскими военными, прикрывающимися археологической компанией на территории Палестины. И если они все-таки были замечены братом, напрямую увязать их с Ангелом Бездны не представлялось ни возможностей, ни причин.
Собственно, Советник, озадаченный своими подозрениями касательно исканий Вельзевула и за сим уже поступившийся мыслью об Асмодее, остался в обществе смертных юношей, намереваясь вторгнуться в их сознание и собственнолично пролистать в умах услышанное приключение о пещерах Кумрана и прелюбопытных древних свитках. Какого же было удивление Аваддона, наткнувшегося в памяти мальчишек на арийскую тушку своего брата, заправляющего в мире людей развратом и азартными играми. Но с этой новостью своей дивой спорило содержание самих увиденных фрагментов пергамента.
Более не растрачивая драгоценное временя на юнцов-пастухов, архидемон подправил им воспоминания и отпустил, что говорится, с миром. Теперь и предположения об Асмодее нашли свое подтверждение, только это нынче не особо занимало мысли Ангела Бездны, пришедшего в своих умозаключениях к страшным догадкам о том, что именно порывался отыскать Вельзевул на побережье Мертвого моря.

Палестина, Кумран.
Тот же день.

У нас идеальная память, даже более чем, быть может, потому, что по изначальной задумке Творца мы должны существовать вечно, а это очень долгий срок, на протяжении коего было бы весьма досадно внезапно обнаружить утрату хоть одного из своих воспоминаний. Оттого мне и не составило большого труда припомнить, среди прочего, сказания о Логосе – книге воплощенного слова божьего. И, пожалуй, это сталось самым пугающим из всех отобранных мною вариантов вероятного относительно поисков Вельзевула, причин его появления близ устья реки Иордан. Если он стремится найти именно Логос, если он найдет его, будет ли шанс у хранителей книги противостоять архидемону?.. Да, после своего падения, я жажду лишь гибели этого мира, но вовсе не таким образом, не под властью Вельзевула, в абсолют возведенной Логосом.

Закатное солнце уже начало вытягивать тени на скудном пейзаже кумранского плато, когда наемники Аваддона закончили с организацией временной базы. По большому счету, место их размещения теперь не играло особо важной роли, архидемон не собирался обозначать себя там, рассматривая этот предпринятый ход, как одну из альтернатив, коей можно будет воспользоваться в случае возникновения подобной необходимости. Советник намеревался явить себя брату Вельзевулу. Утаивать свое присутствие в Аравии и далее больше не имело смысла, все возможное было выяснено, факты сопоставлены, и теперь наступила пора предпринимать какие-то шаги.
Лагерь Вельзевула находился поблизости от заброшенного поселения, и с локацией людей Аваддона их разделяло довольно приличное расстояние, что в дальнейшем способствовало бы поддержанию видимости отсутствия связи архидемона с его разведывательным отрядом. Ангелу Бездны, уже поставившему свою цель, требовалось только дождаться подходящего момента и скинуть с себя скрывающую магию.

На протяжении всей Второй мировой войны мне приходилось весьма осторожно и с особой бдительностью приглядывать за Вельзевулом. Ненасытное влечение Гитлера к тайнам древности, его одержимость предметами, обладающими сакральной сутью, не оставляло Аненербе без работы, они отправляли по миру одну поисковую экспедицию за другой, и Вельзевул всегда, так или иначе, оказывался в радиусе любого проекта этой организации. Но держался он непримечательно, не выдавал своей заинтересованности чем-либо конкретным, определенным, и тогда у меня попросту не нашлось причин и поводов заподозрить его в личных поисках. А возможно я нечто такое упустил, будучи все-таки одним из генералов СС, а не членом Аненербе, подобно Асмодею. Великий Ад!.. Если и Асмодей причастен ко всему этому, у меня почти не будет шансов отвести нависший рок.

Когда тьма покрыла дланью безлунной ночи Кумран, Аваддон предстал пред Вельзевулом у наметившихся руин храмового комплекса, выгадав наиболее подходящий для того момент. 
- Какая неожиданная встреча, мой дорогой брат, - архидемон смахнул скрывавшие его чары, выступив из тени. – Признаться, не мыслил я застать тебя в Палестине этим временем.
Советник многозначительным взглядом окинул окутанный ночным мраком оскал обнажившейся стены храма.
- У меня здесь война намечается, а у тебя, как видно, наметился внезапный приступ увлечения археологией. Не поведаешь ли мне, в чем дело?
За открытой, но ничего не выражающей легкой улыбкой, явленной брату, притаилось отчетливое осознание, что и визита Асмодея долго ждать не придется; цена вопроса состояла лишь в том, какова его роль в этой истории, и какую позицию он займет в итоге.

0

6

Палестина. Кумран.

«Долина Иордан… Зримое свидетельство гнева Отца, направленное и на иных ослушавшихся его детей. По каким симптомам он определяет, сколь велико заражение души? Почему одних он карает, других же прощает и за большее? Уничтожив Содом, Гоморру и Цоар, он в очередной раз выказал свой гнев, вынося предупреждение для прочих. Сожжены и развеяны пеплом… Брат Асмодей, должно быть, был не слишком доволен тогда, ведь то была его вотчина.»
Вельзевул опустил руку, до этого приставленную козырьком ко лбу, что было требованием необходимости: солнце палило всё жарче, не просто обжигая, но и  ослепляя своим яростным блеском глаза.
Он стоял на вершине холма, устремляя взгляд в ту сторону, где должны были некогда находиться те самые города, что занимали его помыслы в эту минуту. Окидывая долгим взором горизонт, Вельзевул вновь погружался мысленно в давно минувшее прошлое, в коем осталось столь много значимого. Не для того, чтобы предаваться ностальгии, вновь и вновь перебирая то, что вызывало наиболее приятные воспоминания. И уж конечно не за тем, чтоб укорять себя за допущенные промахи, досадуя на совершённые ошибки и упущенные возможности. Ныне, обладая новыми знаниями, он мог увидеть  те знаки, что минули его внимание и не были оценены верно. Знаки, способные открыть путь к Логосу намного раньше.
«Земли, в которых свершилось столь много значимого. Святые земли, где пролилось столько крови… Здесь даже камни и песок хранят воспоминания о минувших столетиях войн и раздоров. Сколько тайн похоронено под ними? Логос… То, что поможет мне обрести могущество. И кто после осмелится бросить мне вызов?»
Обнаруженный накануне  храм в достаточной мере соответствовал описаниям одного из трёх древних святилищ, к которым привели Вельзевула его поиски. Один из храмов, что относился к городищу Нумерия, уже был тщательно изучен другой группой археологов, но их деятельность Повелитель мух держал под  личным контролем, приставив ближайшего помощника в качестве одного из университетских профессоров, в превосходстве владевшего многими мёртвыми языками.  К заметному разочарованию Вельзевула, тот храм не обладал абсолютно ничем, могущим быть ему полезным. Всё то, что вызывало сильнейший восторг у смертных: утварь, серебряные и золотые монеты, подсвечники, несколько ножей, - архидемон с презрением отмёл в сторону как мусор.
- Отец  Роланд, пока мы тратим время на опись этой посуды, нечто намного более значимое остаётся погребённым под этими плитами. Вы говорили о ценности находок для науки и церкви, но сами же оставляете всё самое важное под землёй.
- Сын мой, позволь мне судить, какие тайны и находки важнее для науки, - непререкаемым тоном ответил немолодой сухопарый мужчина, поправляя на носу круглые очки в тонкой оправе.
В руках он держал журнал, с которым сверялся время от времени, пока обходил выложенные рядками находки, обнаруженные во время раскопок. За священником семенил паренёк, готовый в любую минуту подать наставнику требуемое.
Вельзевул едва сдерживал свой гнев,  однако исполняемая роль требовала от него большей сдержанности; священник был ему необходим, он прекрасно знал эту страну, обладал нужными навыками, превосходный специалист в своём деле. Приглашая его в свою экспедицию, Вельзевул также видел в том немалую иронию, что именно этот служитель церкви поможет обрести ему священную книгу, но теперь вынужден был признать, о справедливости суждений тех, кто твердил о невыносимом характере Роланда де Воа.
- Я убеждён, что это здание либо не являлось храмом, либо же  использовалось и для других целей. Посудите сами, мы имеем уже несколько комнат, предназначенных для бытовых нужд. Эта посуда, как вы изволили сейчас выразиться, явно предназначена не для обрядовых целей. В большей степени я готов предположить в комнате номер двадцать пять столовую. Что, в свою очередь, наводит на размышления…
Вельзевул слушал рассуждения священника вполуха, однако на лице своём выражал полную сосредоточенность и внимание. До поры он готов был смирять гордыню, скрывая свою сущность от этого смертного, но по завершении работы Повелитель  мух собирался потратить ещё немного времени на игру с ним, намереваясь заполучить его душу. Вполне интересный объект был с его точки зрения, и заслуживал внимания демона.
- …И теперь мы можем заняться следующей комнатой, - не скрывая иронии в голосе, довершил  свою речь де Воа.
Вельзевул улыбнулся, не разжимая губ, и последовал за священником. Пусть официально руководство экспедицией числилось за ним, но на деле всем заправлял именно этот человек.  Пожалуй, при желании можно было полностью оставить всё на него, поручив лишь Тарчимачу вести присмотр во избежание случайностей, благо помощник его как раз вернулся с последнего задания.
Было нечто, что заставляло Повелителя мух ждать серьёзных проблем. Первое – Асмодей. Незадолго до своего появления в Палестине Вельзевул засёк нахождение своего брата где-то в окрестностях Иерусалима, и кто мог поручиться, что сейчас он не планирует явиться прямо сюда, в Кумран? Внезапное «исчезновение» брата из поля зрения с большей вероятностью означало, что тот также обнаружил Вельзевула. Но сворачивать раскопки он не мог, как не мог просто бросить всё и убраться с пустыми руками.  Проще было отправить людей в Иерусалим, для дополнительной проверки.
- Вот то, что может доказать ошибочность суждений язычников и в первую очередь иудеев. Совершенно очевидно, что они заблуждаются, считая своё увлечение этим фольклором истинной верой. Но разве иудаизм можно считать религией? Вы читали законы Галахи?.. Довольно забавно, но это не религия. Да-да, иудаизм не религия, скорее христианская ересь, и лучшее, что евреи могут сделать, это как можно скорее принять христианство…
Вельзевул с любопытством слушал рассуждения Роланда де Воа, и всё больше проникался интересом к этому отъявленному фанатику, уже предвидя, каким тот может стать всего через несколько лет. Умный, знающий человек, сильная личность, однако ныне для того, чтобы достичь весомых результатов, нужно было обладать большими связями. Возможно, с помощью Повелителя мух он сумеет возглавить свой «Крестовый поход» против евреев, что прекрасно завершило бы процесс подталкивания его души на путь греха. Гордыня и тщеславие, вкупе с гневом – вот что двигало отцом де Воа.
В следующей комнате уже успели начать работу археологи, нанятые Вельзевулом для этой экспедиции. Когда архидемон и священник вошли внутрь, их едва удостоили вниманием, занятые осторожным извлечением  на самодельные деревянные столы в центре помещения разнообразных предметов. Эта комната больше соответствовала храму на взгляд Вельзевула. Однако вид небольшого алтаря по центру у стены напротив входа заставил его подавить усмешку, скрывая её от своего спутника. Подобные алтари, как ему прекрасно было известно, никоим образом не использовались христианами, но рассказывать что-либо священнику он тем более не собирался. Ещё некоторое время побыв подле рабочих, и убедившись, что это снова затянется надолго, Вельзевул решил вернуться наружу, за пределы храма.
За время, проведённое Повелителем мух внутри руин, жаркое солнце Аравии уже успело скрыться за горизонтом, унося с собой опаляющий зной, однако прохладнее от того не стало.  Люди из числа наёмников, нанятые Вельзевулом для охраны, выглядели не особо бодро, впрочем, не спеша расслабляться. Демон выслушал доклад, особое внимание уделив сообщению вернувшихся из Израиля посланников. Присутствие Асмодея, как он и предполагал, обнаружить не удалось, но были-таки явные знаки, указывающие на его пребывание там недавно. И были иные, заставившие архидемона насторожиться сильнее. Он знал, что в Палестине уже давно было неспокойно,  однако до сей поры порядок контролировался Британией. Теперь же Британия отказывалась от Палестины, и это означало войну между арабами и евреями. Само слово «война» неизменно вызывало в памяти имя другого брата, и это уже становилось действительно серьёзным. Если оба прознают о его нахождении в Кумране…
Голос, раздавшийся неподалёку от Повелителя мух, вздрогнуть его не заставил, хотя явился полной неожиданностью. Вельзевул неспешно обернулся, спокойно взирая на приближавшегося к нему Аваддона, всего лишь несколькими минутами ранее занимавшего его помыслы.
- Весьма неожиданная… дорогой брат, - с лёгким наклоном головы приветствовал Ангела Бездны, однако за показным спокойствием всё же не сдержался, метнув взгляд за спину Аваддона, определяя, не окажутся ли в его компании и другие гости.
Слова о войне, возможно, были призваны для успокоения подозрительности Повелителя мух, но вопрос об археологии праздным явно не был. И Вельзевул гадал теперь, сколь многое известно брату и по какой причине он в действительности явился к руинам храма.
- Интерес есть… и это мой интерес, - скрестив руки на груди, он сделал шаг навстречу и замер, установив вполне определённую дистанцию, не спеша её сокращать. – Не припоминаю о необходимости отчитываться друг перед другом в каждом сделанном шаге. Но поверь, к твоей войне сие дело не имеет никакого отношения.

0

7

Времени на подготовку было очень и очень мало, а соваться в пещеры, как есть было просто неоправданной глупостью. Когда дело касалось Вельзевула, тем более попытки обвести его вокруг пальца так, чтобы он об этом и не заподозрил, следовало обдумывать сразу несколько шагов вперёд. Впрочем, Асмодей всегда умел в кратчайшие сроки буквально с нуля развивать бурную деятельность. А приходилось начинать действительно с нуля. Он уже давно не посещал Аравийский полуостров, и его слуг тут практически не было. Собрав троих из числа своих местных смертных последователей, падший приказал им собрать наёмников и чёрных археологов. Он предпочёл бы лично заняться отбором, но в их памяти не должно было быть и намёка о нём.
- Моя милая Клэр… - почти промурлыкал Повелитель Страстей, когда уже ближе к полуночи его слуги покинули дом. Он не собирался так скоро расставаться со своей новой игрушкой, но условия игры изменялись, и ей уже не было тут места, как и остальным его спутникам.
Девушка уже готовилась ко сну, когда дверь с легким скрипом открылась. В этом прекрасном цветке уже поселилась червоточина, пускай пока и незаметная, только начавшая разъедать её изнутри, но взору демона она была прекрасно видна. Пожалуй, даже хорошо, что эта душа не успела полностью окунуться в страсти и пороки.
- Клаус? – она резко повернулась, смутившись того, что была лишь в шелковой ночной рубашке. Девушка нервно теребила тонкую лямку на плече, пока демон неспешно подходил к ней, пристально глядя в глаза.
- Клаус? – она ойкнула, невольно попятившись и упёршись спиной в секретер.
- Сладких снов, моя дорогая Клэр, - улыбнулся он, касаясь губ француженки кончиками пальцев.
Другая рука резко метнулась вперёд, впиваясь когтями не в физическое тело человека, а в её душу, вырывая саму суть. По комнате разнёсся крик, отражаясь от границ установленного барьера, но как бы ни трепыхалась душа смертной, терзаемая дланью падшего, она уже была обречена. Тело обмякло на какой-то миг, но затем в потухшем взгляде вновь появились осмысленные искорки.
- Благодарю, мой господин, - раздался в комнате бархатистый грудной голос, который принадлежал уже явно не мадемуазель Бенуа.
В эту жаркую арабскую ночь Асмодей поглотил души и остальных археологов, заменив их на верных себе демонов. А наутро они разъехались по разным странам Европы.
Управляющий музеем сидел в кресле у открытого окна своего кабинета, перебирая какие-то бумаги, когда лёгкую ткань штор взметнуло сильным порывом ветра. Он недовольно поморщился, придерживая морщинистой ладонью попытавшиеся покинуть стол листы, испещрённые мелкими буквами на иврите. Когда профессор поднял взгляд, оказалось, что в комнате он не один.
- Герр Линдерман, - он подслеповато прищурился, разглядывая неожиданного посетителя, - я не слышал, как вы входили.
Он откинулся на спинку кресла и налил из стоявшего рядом хрустального кувшина стакан грушевого сока. Его рука мелко подрагивала, то ли от возраста, то ли от беспокойства. И правда, дверь его кабинета вот уже две недели как скрипела, «как старый маразматик», по словам самого же управляющего.
- Душно. Вы не предложите мне сок? – беловолосый открыто улыбнулся, усаживаясь в кресло напротив.
- Не думаю, что вас он заинтересует, - криво усмехнулся старик.
- Ты прав, - кивнул незваный гость, и сердце мужчины остановилось. Асмодей вскинул руку в желании поглотить и эту душу, но тонкие пальцы прошли сквозь неё, будто она была лишь миражом.
- Чем дальше, тем страньше, - произнёс падший, не скрывая досады.
Под рубашкой профессора оказались татуировки в виде защитных знаков. Это давало богатую пищу для размышлений. Повелитель Страстей подумал, что явно поторопился убивать старика, но теперь уже поздно было что-то менять. Его душа оправилась прямо в Рай, что было наиболее скверным фактом. Архидемон окинул взглядом кабинет, но не нашёл ничего ценного и близкого к тому уровню знаний, который требовался для возведения подобных защит.
Вернувшись в особняк, Асмодей призвал одного из своих слуг. Подбор наёмников был необходим, но упущенная душа профессора не давала ему покоя. Беловолосый знал, что не успокоится, пока не выяснит, кто, как и для чего оставил на теле смертного подобные знаки.
Ночная тень уже обволакивала пустыню своим холодным дыханием, когда высоко в небе над ней явил себя падший. То случилось неподалёку от кумранских пещер. Он хотел лично узреть, какие силы собрал здесь Вельзевул. На лике его возникла язвительная усмешка, когда его взору предстал и сам Повелитель Мух. Тот беседовал с людьми, раздавал приказы и, кажется, пока предпочитал быть в тени, позволяя смертным считать, что они действуют по своей воле. Всё это было настолько знакомо, что волей не волей вызывало улыбку.
Не скрылись от взгляда демона похоти и наёмники, притаившиеся в почтительном удалении от самих пещер, но достаточно близко, чтобы заподозрить их интерес.
«Не мои», - пронеслось в его мыслях, - «но так даже лучше с одной стороны, а с другой…»
Впрочем, эта мысль не успела сформироваться окончательно, как появилась та самая «другая сторона» в лице ещё одного его брата. Явление Аваддона из сумрака руин было несколько удивительно. Не верилось, что все трое могли собраться в одном месте просто так. Если подумать, среди них вообще что-то происходило без причины, а то и нескольких.
«Что ты забыл тут, братик?» - подумал Асмодей, устремив взгляд к горизонту. – «Неужели всё так серьёзно?»
В памяти своей он перебрал все легенды, которые вообще могли иметь отношение к данной местности. А затем, повинуясь внезапному перепаду настроения и сопутствующей ему шальной мысли, бросил на макушки братьев своих по небольшому, размером не больше горошины, камушку.
- А где же братские объятия? – чёрная тень шести крыльев на пару мгновений скрыла звёзды, и с неба на одну из полуразрушенных колонн спустился Асмодей. – Такая встреча, а вы решили неподвижностью своей пейзаж дополнить. Ночь сия прекрасна, не находите?
Он уселся на шершавый край колонны и закинул ногу на ногу, разглядывая Аваддона с Вельзевулом. Сейчас должно было начаться их любимое занятие – подозрение друг друга во всём и сразу. Пожалуй, среди их братии, подобное развлечение имело под собой все основания, но и альянсы тоже создавались. На время, разумеется, ибо ни что не вечно.

0

8

Палестина, Кумран.Ночь второго дня.

Выступив из темноты земной ночи навстречу Вельзевулу, я скинул с себя не только скрывавшую меня магию, но избавился и от сосуда, вмещавшего мой дух, материализовав оный по образу и подобию того, чью плоть занимал доселе. Совмещение двух магических действ лишало брата возможности распознать, что до последнего момента я таился за двумя своеобразными щитами: ангельская вуаль сокрытия не позволяла кому-либо знать о моем присутствии, а тело смертного помогало контролировать косвенные признаки моего нахождения в Палестине. Поглощая души и не покидая занятую оболочку, удалось свести к минимуму мое влияние на человеческую расу и не развязать войну раньше срока. Посему, если у брата и возникли какие-либо подозрения насчет моего преждевременного прибытия, весомых подтверждений тому у него просто не могло быть. Но только вот в чем вопрос: сколь скоро вспомнит он, что открытое появление мое и есть первый вздох самой Войны?..

- Значит, не поведаешь, - флегматично-спокойным тоном, явно заверяющим в полном отсутствии всякого рода заинтересованности, констатировал Абаддон, прослушав весьма немногословный отклик брата. Он завел руки за спину, держа идеальную офицерскую выправку, лишь подчеркиваемую военной формой по случаю вот-вот готовой начаться новой войны, и с открытой прямотой воззрился на Князя ложных богов.
Собственно, никаких историй от Вельзевула Ангел Бездны, конечно же, не ждал, да и вовсе в них не нуждался, ведь каким прелюбопытным не представился бы возможный рассказ, на присутствие правды в нем рассчитывать было бы глупо. И заданный вопрос прозвучал исключительно в силу логической уместности при данной ситуации.
- Может и не имеет, - продолжив об отношении раскопок к войне, допустил Абаддон, придерживаясь непринужденных манер с примечательным оттенком разрастающейся скуки, – только есть маленькая, но весьма существенная деталь. МОЯ война - как ты сам верно подметил - отношение будет иметь исключительно ко всему на здешней территории.
Создавалось впечатление, будто единственным моментом, поддерживающим хоть какой-то интерес для генерала в этой дискуссии, был как раз именно фактор предстоящих кровопролитных баталий, и даже слово «война» звучало разительно живее на фоне остальных довольно блеклых в интонации составляющих речи.
- Посему, - монотонно продолжил Советник, - среди прочего, и существуют определенные разграничения нашего влияния на отдельно взятых областях мира Малкут. Сейчас пришло мое время находиться здесь. Тебе это прекрасно известно.
Властитель раздоров и войн выдержал непродолжительную знаковую паузу, чуть оживив свою скульптурно каменную мимику воскресшей скупой улыбкой. И в глазах холодной черноты, взглядом намертво застывших на лике брата, в какое-то мгновение вспыхнула кроваво-огнистая искра о предвкушении грядущего.
- Впрочем, да, - вновь заговорил он все в том же тоне, ненавязчиво опережая всевозможные ответные реплики Вельзевула, - это уже не Третий Рейх, совсем не те масштабы. И, думается мне, в нынешней войне у нас едва ли возникнут какие-либо, скажем так, перекрестные интересы.
Вовсе не опасаясь патологической подозрительности Повелителя лжебожия, генерал довольно смело дал понять, что бдительно присматривал за активностью брата на период господства в Европе нацистской Германии. И под финал речь его окончательно окрасилась в полное безразличие к делам Вельзевула, хоть при этом и бытовал более чем очевидный намек на некоторую осведомленность.
- Так что, если жаждешь всего лишь перекопать кумранское плато в поисках … чего-то там, то я не вижу причин настаивать на твоем отбытии.

Моим стремлением было поселить сомнения касательно собственных возможных подспудных намерений и целей. При этом ход такой предпринимался не единственно в отношении Вельзевула, он включал и Асмодея. Я полагал, второй брат появится, когда почувствует мое присутствие, в особенности - означенное совсем рядом с Повелителем мух; и, вероятнее всего, Ашмедай не станет торопиться раскрывать себя. Тогда, если мои предположения окажутся верны, Герцог Второго Круга без особой сложности сможет рассчитать первый шаг намеченного плана, - преднамеренно оставленной мной подсказки в виде небольшого лагеря британских военных неподалеку ему должно хватить. А то, как он распорядится своим наблюдением, поможет мне понять его позицию в этой истории.

Воздух, пока еще напоенный отголосками вслед за солнцем схлынувшей за горизонт жары, казался сейчас сжатым и застывшим, словно бы изготовившимся к принятию чего-то неминуемого, рокового и уже совсем скорого. Земля покорно отдавала последнее тепло отстоявшего дня заступившей на пост ночи и, казалось, настороженно прислушивалась к этой растекшейся в округе густой напряженной тишине. Или же она слушала, как мерно пульсирует энергетическое поле одного из падших ангелов, стремительно раскрывающееся в своей мощи и расходящееся концентрическими кольцами в загустевшем воздухе.
А мирный диалог братьев продолжался точно бы вне испуганно притихшего в ожидании некой бури пространства. …
В какой-то момент Абаддон внезапно переменился в подаваемом образе, явив вдумчивую сосредоточенность взамен бытовавшему незатейливому спокойствию, и молниеносно вышагнул навстречу Вельзевулу, вскинув ладонь в упреждающем жесте.
«Ашмедай…»
Имя едва успело начертаться в сознании Ангела Бездны, и в тот же миг над головами обоих братьев нечто яро разлетелось в атомарную пыль, сопровождаясь специфическим звуком, напоминающим треск статического электричества. А еще через миг красноречивый тяжелый взгляд Советника уже впивался в Асмодея.
Подобные своеобразные выходки Властителя похоти практически никогда не воспринимались Абаддоном как нечто поистине забавное, и этот случай вовсе не стал исключительным. Собственно, генералу, привыкшему, что по обыкновению в него целятся чем-то куда более опасным, сейчас было даже в некоторой степени досадно оказаться под «обстрелом» всего лишь простыми камешками.
- Рад, что это ты, а не кто-либо из Небесного Воинства, - произнес Советник с тоном противоречащего беспристрастного равнодушия в ледяном голосе, начисто проигнорировав цветущую поэтикой приветственную речь Асмодея.
Он отступил от Вельзевула и снова в отточенном движении заложил руки за спину, возвращая себе привычную непринужденную сдержанность, вот только в глазах, продолжавших вонзаться холодной острой сталью в расположившегося на щербатой колонне брата, перемен не обнаружилось, впрочем, как и в интонации.
- Итак, насколько я понимаю, у тебя тоже имеются какие-то дела в Палестине и ты также по каким-то причинам не успел завершить их к моему прибытию?
«Вот уж кто воистину здесь не просто так. Он успел догадаться о предмете твоего поиска», - тихо влилось в сознание Вельзевула по закрытому ментальному каналу.
А между тем, условный обратный отсчет уже начался, и ночь действительно обещала быть прекрасной, - по меркам Повелителя раздоров и войн, разумеется.

0

9

Само собой, лишь взглядом Вельзевул не ограничился. Прекрасно понимая, насколько умело могли скрывать свою сущность и присутствие его братья, он всё же сканировал окружающую местность, в немалой степени уделяя внимание и энергетическим потокам. Одна ошибка, оплошность, всё это могло бы вызвать подозрения. Отсутствие знакомых вибраций не успокаивало. Скорее наоборот, убеждало в наличии подвоха. Спокойный в своей безмятежности воздух пустыни, размеренно сменявший раздражающую горло сухость на свежую прохладу ночи, словно бы обещал присутствие иных гостей, помимо пока единственного из младших братьев, решившего нанести ему визит.
И всё же было тихо. Вельзевул чувствовал присутствие своих людей, пока не встревоженных вторжением Ангела Бездны. Вопрос времени, когда они почувствуют то раздражающее побуждение к вражде, к неприязни и кровопролитию. Любой намёк, не важно даже с какой незначительной мелочи , начнёт пробираться к человеческим сердцам ядовитой змеёй  стремления к насилию. Так чаще начинаются войны в присутствии Повелителя раздоров.  Лишь другой, обладающий не меньшей силой, архидемон способен был уменьшить  отравляющее воздействие либо вовсе оградить от подобного влияния  извне  избравших его своим господином.
Устремив испытующий взгляд к лицу брата, Повелитель мух внимал продолжению его речей, всё также не торопясь прерывать его в стремлении внести какую-либо ясность относительно своих действий. Сейчас он ждал, откроет ли военный Советник Ада хоть часть своих намерений. Небольшая игра в доверительные отношения братьев, почему нет? Неохотно роняя слова, сплетая в вязь намёков и подсказок, разбавляя случайностью и кажущейся искренностью, словно бы возрождая из пепла сожжённые дотла воспоминания о том далёком сне, которым ныне стало всё, что предшествовало падению. Просто воспользоваться редким поводом, коим стала имеющая  облик случайности встреча падших ангелов. Именно что лишь имеющая;  Вельзевул слишком давно утратил остатки иллюзии относительно доверия между братьями.
- Ты прав, - ответствовал Повелитель мух, едва умолк Абаддон, озвучив то, что счёл необходимым донести до него. Слегка склонив голову набок, но продолжая пристально вглядываться в лицо  Советника, Вельзевул мимолётно улыбнулся, но тут же посерьёзнел. - Твоя война никоим образом не должна пересекаться со сферой моей деятельности, не будь на то иного приказа. Но - и это тебе известно прекрасно, - подобных приказов я не получал. А потому нет и не может быть того, что станет камнем преткновения меж нами. Со своей стороны готов приложить все усилия для того, чтобы не нарушить своё намерение и обещание.
Нет ничего проще для исполнения любой клятвы, когда само её содержание лишь гарант к поддержанию собственных замыслов, открытие которых стало бы опасной ошибкой. Абаддона не должны были затронуть поиски Повелителя ложных богов, проводимые на территории Палестины. Не столь велик Малкут, так или иначе, но приходилось порой нарушать невидимые границы. Сам Ангел Бездны выказал готовность не мешать в раскопках древних руин. Вновь мелькнула слабая улыбка на лике Повелителя мух. Так или иначе, но любые случайности падшие способны обернуть для прямой выгоды себе, и Абаддон не исключение.
- Но всё же буду с тобой откровенен, - Настолько, насколько это в моих интересах, дорогой брат. - Не "всего лишь", это было бы слишком... мелко для меня, ты не находишь?

Сколько многое тебе уже известно, Абаддон? И по какой причине ты решил открыться именно сейчас? Как давно ты следишь за моими передвижениями? Нет, я не ошибался в своих предположениях, но вновь менять направление, когда я, быть может, уже вплотную подобрался к разгадке ключа? Просто отступить? В нашем распоряжении вечность, так что значит год или столетие? Но мне надоедает ждать. Я достоин много большего, пусть даже в нынешнем своём статусе уже обладаю немалым. Но даже власть в Аду ничто в сравнении с тем, чего желаю я. Брат Абаддон, не становись на моём пути, в твоём же благе это будет. Но по желанию можешь пойти со мной. Готов ли ты задуматься о вероятности подобного? Я узнаю. Возможно, ты - один из тех немногих, кого бы я мог допустить до своих мыслей и идей. Но не сейчас. Рано.

Не столь явно, но уже давно имевшая в разуме Вельзевула мысль предложить некоторым братьям союз, затронула в восприятии имя Повелителя раздоров и войн. Кому же верен один из двух Хранителей Бездны и насколько верен? Это качество падший херувим ценил, столь редким оно, как выяснилось, оказалось в реальности. Истинная верность, непреходящая и не способная исчезнуть под воздействием любых факторов. Но она же, неподдельная и вне сомнений, пока не встречалась среди оказавшихся в Аду.
Мгновенная смена настроений,  отразившаяся в лике Абаддона, а также последовавший всплеск энергии, послуживший для двух демонов защитой от некоего воздействия извне, поставил точку в наметившемся внешне мирном диалоге. Тень досады скользнула во взгляде Повелителя мух, обращённом вверх. Почти терявшийся на фоне чёрного ночного неба крылатый силуэт тем не менее был прекрасно знаком ему, равно же как и голос, наполненный весёлостью и беззаботностью. Само по себе появление Асмодея не стало полной неожиданностью, оно скорее предугадывалось как вполне возможное, но озадачивало поведение Абаддона, словно бы продемонстрировавшего свою полнейшую независимость от возможной связи с беловолосым архидемоном. Поверить, что они прибыли сюда поодиночке и не имеют общих планов? Поверить, что это просто случайность, пусть они и оказались на Кумранском плато в одной и то же время? Поверить, что вкрадчиво вещающий ему через ментальную связь глас Ангела Бездны искренен в своей откровенности?
- И тебя я рад видеть,  брат Ашмедай. Каждого из вас.
Самую малость добавил Вельзевул живости к своей неподвижной позе, столь огорчившей его брата, предпочитавшего бытие во всей его полноте, насыщенного каждым оттенком всевозможных страстей, просто сделав один шаг со своего места, заодно скрещивая руки на груди.
-  И чтобы картина столь прекрасной ночи оказалась полной не помешает послушать немного интересных историй. Возможно, ты сочтёшь необходимым поведать о причинах для своего визита? Можешь спуститься. Объятий не обещаю, но для нападения также причин не вижу.
Как бы случайный взгляд скользнул по стоявшему рядом Абаддону, не выражая, впрочем, истинного настроения своего хозяина. Сообщение он услышал и понял, но по-своему, что, конечно же, военный Советник также должен был понимать. Асмодей знал о Логосе? Возможно. И знал сам Абаддон, но даже сказав это прямо никаких признаний от Повелителя мух он не услышит.

0

10

- Чудесно, просто великолепная реакция, Абаддон! – Повелитель Страстей захлопал в ладони, будто дитё, впервые увидавшее жонглёра, как ловко тот расправился  с камушками. – Как славно, значит, вам и воинство ангельское не страшно во всей его предсказуемости.
Какие намёки он понял, и как он их расшифровал для себя, беловолосый конечно же не показал. Более того, сам он тем временем не спешил связаться тайными каналами с кем-либо из присутствовавших в попытке более чётко определить для себя картину происходящего. Нет, пока что он пребывал на волне страстей, которыми не только напитывал пространство вокруг себя, раскаляя его до предела, но и сам с не меньшим удовольствием предавался им. Право слово, в бесконечной пустоте вечной жизни так приятно порой погружаться в живые жгущиеся эмоции, что, только лишившись узды, уже стремятся с жадностью и неукротимостью лавины поглотить всё, до чего дотянутся? Вот и сейчас Асмодеем овладело искреннее возмущение на братьев, на то, сколь мало они отличаются от местного пейзажа. Даже красноречивые взгляды, полный тяжёлого осуждения от Абаддона и досадливый от Вельзевула, будто тот увидел одну из своих мух утопившейся в его бокале вина, скорее подчеркивали картину подавляющей серьёзности и суровости двух падших, замерших друг подле друга разве что не по стойке «смирно». Досада повелителя карателей злодеяний была продиктована ещё и тем, что он прекрасно знал, насколько оба брата бывают другими, более живыми, не шаблонно-злодейскими истуканами. Лик его и не думал скрывать эту самую досаду, тенью лёгшую на тонкие черты.
- Вот вам и братская встреча под звёздным небом. От радости нашей встречи у всех верблюдов в округе скоро горбы поотваливаются, а у верблюдиц скиснет молоко, - фыркнул он, и не подумав покидать облюбованное место. И дело было вовсе не в опасении, что кто-либо из братьев решит его атаковать, а в природном чувстве противоречия и любви действовать на нервы. – Больше похоже на допрос и хорошо хоть не с пристрастием, - в его голосе проскользнули нотки иронии.
Ох, как вы оба напряглись, братики. Я не я буду, коль ваши мордашки не поросли пушком, особенно вездесущие носы. Так мило, как будто я застал вас на подкрашивании друг другу внезапно побелевших перьев.
- Велечка, коль хочешь сказок на ночь, ты говори, тебе могу прислать хоть тысячу Шахерезад, одну прекраснее другой, - с многообещающей улыбкой он подмигнул старшему брату, зная, что тот наверняка откажется, хотя и вполне готовый просто так выполнить это своё обещание из обыкновенного любопытства, что же станет делать мушиный король с таким количеством демонов. Далее взгляд его пал на Военного Советника, и мысль о том, что тот, скорее всего, перевоспитает гурий в фурий, породила весёлый смешок. – Абаддон, о свет очей моих и Хоронзона, ты не имеешь привычки докладываться мне в своих перемещениях. Я за тобою не слежу, а коли так, откуда знать мне, что ты уже сюда явился? – пространство податливо сворачивается, повинуясь незначительному импульсу силы – и демон похоти уже стоит за спиной бывшего архангела, приобняв его за плечи. – Я люблю восток, ты знаешь сам, а потому я отдыхаю здесь от слякоти и чёрствости Берлина. И да, Вельзевул, надеюсь, тут причинно-следственные связи тебе тоже ясны? – он взглянул на другого брата, улыбаясь уже с меньшей иронией. – Ощутив твоё присутствие, я решил заглянуть на огонёк, но не ожидал, что застану тут и нашего воинственного братца. Представляешь как здорово? Хотел повидать одного, а тут сразу двое, я счастлив. Но, как вижу… я не вовремя, - падший разорвал объятия, направившись в сторону Вельзевула. Взгляд бирюзовых очей стал холодным и отчуждённым, в голосе тоже появилась леденящая сталь. За эти несколько шагов, отмеривших расстояние между Абаддоном и Вельзевулом, он в манере своей стал очень похож на них – родственную связь не перечеркнуть ничем, даже столь явной разницей во взглядах и приоритетах. Он остановился меньше чем в шаге от Повелителя Мух, испытующе взирая на него.
- Вот такая вот сказочка на ночь уже от меня, - лик беловолосого постигла улыбка, прогнавшая с него неподвижную беспристрастность, которая несколькими мгновениями ранее делала его похожим на гипсовую маску. – Теперь твоя очередь, - он растрепал ладонью волосы, чья чернота могла сравниться только с чернотой крыльев падшего.

0